Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Он быстро прошел по кабинету, обменялся рукопожатием с Маркусом и повернулся к Кэмпиону, который тоже встал. В голубых глазках посетителя мелькнуло что-то благожелательное. Их первоначальное выражение сменилось искренним изумлением, когда он увидел, кто перед ним. Он инстинктивно водрузил на нос пенсне, болтавшееся на широкой черной ленте.

Маркус представил ему Кэмпиона. Изумление дяди Уильяма еще больше возросло.

– Кэмпион? – переспросил он. – Кэмпион? Это не тот самый Кэмпион?

– Один из семейства, – ответил Кэмпион в своей привычной дурашливой манере.

Мистер Фарадей нарочито сильно кашлянул.

– Как поживаете? – спросил он, примирившись с присутствием Кэмпиона, и протянул ему руку. Потом повернулся к Маркусу. – Твоя дорогая Джойс только что вернулась, – скороговоркой выпалил он. – По ее словам, я… э-э-э… понял, что ты сейчас дома, и потому решился нанести визит. Спасибо, что принял меня, мой мальчик. – Он плюхнулся на предложенный Маркусом стул и обратился к Кэмпиону, деликатно решившему не мешать разговору. – Нет! Не уходите, сэр! Мне нечего скрывать. Я пришел поговорить с Маркусом об этом отвратительном скандале.

В любой другой ситуации резкость его тона показалась бы комичной, однако в глазах проглядывал страх. Зрелище было довольно печальным: шумный, возбужденный старикан, пыхтящий и раздувающийся, как лягушка из сказки.

– Маркус, мальчик мой, это прескверная история, – продолжил мистер Фарадей, когда все уселись. Маркус расположился посередине. Фун тут же устроился у хозяйских ног. – Очень даже прескверная история. Нужно хорошенько пошевелить мозгами, чтобы выбраться из нее и не стать предметом для сплетен у всего графства. Как же это похоже на Эндрю! – добавил он, вдруг повысив голос почти до крика. – Он даже не смог покинуть наш бренный мир без того, чтобы не доставить столько хлопот семье. Днем я почти час провел в полиции, отвечая на их вопросы.

Он бросил испытующий взгляд на мистера Кэмпиона, ясно давая понять, что в возникшей чрезвычайной ситуации от этого молодого человека вряд ли будет какая-то польза, потом снова повернулся к Маркусу.

– Итак, мальчик мой, поскольку твой отец пока не вернулся… да и потом, между нами говоря, он стареет… скажи ты, как нам теперь быть? Я выложил полиции все, что знаю, а это – тоже между нами – чертовски мало. По правде говоря, мне показалось, что они остались недовольны услышанным. Я даже мог бы заподозрить их в недоверии к моему рассказу, но я этого не сделаю, поскольку такое невозможно. Как же это похоже на Эндрю, – повторил он. – Так и вижу, как мой двоюродный братец смотрит сейчас из ада, хотя не знаю, куда именно он попал. Смотрит и смеется над отвратительной историей, в которую мы все вляпались по его милости.

Маркус, несколько шокированный столь откровенным заявлением о неприязни, существовавшей между Уильямом и Эндрю, предостерегающе кашлянул. Но дядю Уильяма было не сбить с толку. Он намеревался рассказать, как все было, и расскажет.

– Не знаю, сообщил ли ты мистеру… э-э-э, Кэмпиону то, что услышал от меня днем, когда приходил к нам. Я имею в виду идиотское намерение Эндрю возвратиться из церкви домой пешком. Я задержался на крыльце – поговорить со знакомой дамой. Мисс Берри ее зовут. Чудесная девушка. А когда спустился, обнаружил, что наша машина уже уехала. Эндрю им объявил, что мы пойдем пешком. Конечно, будь я рядом, я поехал бы со всеми, и дальнейшие неприятности меня не коснулись бы. Хотя не знаю, откуда у полицейских такие соображения. Доказательств у них нет никаких. Ты ведь знаешь, какие слова я говорил этому дурню Эндрю? Я их в полиции повторил, слово в слово. Ничего не утаил. Ну просто невероятно! Знаешь, что полицейских удивило? Им, видите ли, странно, что двое мужчин нашего возраста могли заспорить о том, какой путь домой короче. «Вы должны учесть, – заявил я какому-то грозному чурбану в полицейском мундире. Уж не знаю, сколько ему лет, но он явно не привык, чтобы ему возражали. – Вы должны учесть, что пройденное расстояние скажется на моих ногах». Эндрю не таскал на своих такой вес, как я. Слабаком он был, этот Эндрю. Хотя понимаю: к мертвым нужно относиться с уважением.

Уильям замолчал, сердито поглядывая на обоих молодых людей. Маркус понимал, что его комментарии не требуются. Мистер Кэмпион слушал серьезно, оставаясь невероятно отстраненным. Его лицо ничего не выражало, а длинные худые руки были сцеплены на коленях.

Меж тем Уильям Фарадей почувствовал, что пора переходить к цели своего визита.

– Маркус, у меня были три причины для прихода сюда, – произнес он. – Первая – наша дорогая… и твоя дорогая Джойс. Сомневаюсь, что в настоящее время Сократовский тупик – подходящее место для ее пребывания. Разумеется, я не имею никакой власти над нею, но, если бы ты, мой мальчик, сказал свое веское слово, можно было бы убедить ее перебраться к подруге. Я про ту симпатичную американку.

Намек на то, что он пренебрегает обязанностями жениха, застиг Маркуса врасплох. Дядя Уильям, ободренный успехом, продолжал:

– Будь я молодым, я не оставил бы девушку, которая осчастливила меня, согласившись стать моей женой, в гуще этого грязного события. Подумай на сей счет завтра. Это одна причина. А вот вторая: я начал рассказывать о ней полицейским, но они переменили тему разговора. Я хотел обратить их внимание на время, когда Эндрю предположительно встретил свой конец. Мне это показалось важным.

Лицо дяди Уильяма раскраснелось. Он с вызовом посмотрел на Кэмпиона.

– Вы правы. Это действительно важно, – дружески улыбнувшись, согласился молодой человек.

– Так вот, – ворчливым тоном продолжил дядя Уильям, – они вбили себе в голову, что Эндрю умер или, по крайней мере, был сброшен в воду в десять минут второго в то самое воскресенье. Полицейские так думают, поскольку его часы остановились именно в десять минут второго. Я бы им сказал – обязательно обратил бы их внимание, прояви они хоть каплю интереса, – что часы Эндрю всегда показывали десять минут второго. Или еще какое-то время. Его часы с самого начала ходили плохо и постоянно останавливались. Даже не знаю, зачем Эндрю их взял в тот день. Он же их годами не доставал. Впрочем, знаю. Я его подкусил насчет часов.

– А вы уверены, что при нем нашли те самые часы? – вдруг спросил Маркус.

– Конечно. Я опознал их в морге. И потом, на крышке было выгравировано его имя. Эти часы ему подарили. Двадцать лет назад,