За витриной самозванцев - Евгения Михайлова

лишь истина. Ты, скорее всего, права в одном: в том, что касается опыта и профессионализма. Тот факт, что тебе может не хватать ни того, ни другого, говорит лишь об одном. К этому нужно стремиться. Недостает своего опыта, нужно хватать чужой. Я, собственно, тут потому, что ты сама понимаешь такую необходимость. И сейчас пришел к тебе не с пустыми руками. Я нашел того частного детектива, о котором ты прочитала в интернете, а потом потеряла и сайт, и автора. Мой помощник-айтишник нашел и того, и другого. Сыщик Сергей Кольцов, я даже коротко пообщался. Он сейчас не в Москве, будет через пару дней, обещал позвонить. И еще. Сегодня, можно сказать, важная дата. Со дня исчезновения Светланы Николаевой прошло ровно пять месяцев, две недели и четыре дня. Это достаточный срок, чтобы сделать два вывода. Первый: есть причины, по которым это происшествие не расследовалось в нужном объеме. Среди них, к примеру, такая естественная причина: одноклассники и друзья девочки разъезжались по дачам, лагерям и прочим летним путешествиям. Никому не хотелось задерживаться из-за чужих и таких тяжелых проблем. Сейчас они уже вернулись, и ничто не мешает повторным попыткам получить от них информацию. Второе: существуют люди, которые заинтересованы в том, чтобы правда не была раскрыта. Среди них могут быть как преступники, так и люди, близкие пропавшей девочке, включая маму. Нельзя исключить, что от раскрытия какой-то истины скрывается и наша предполагаемая жертва.

И да. Ты не очень внятно изложила саму суть контакта, но главное уловила совершенно верно. Существует закон Мёрфи: «Худшее — случится». Это шутливый закон, основанный на аксиоме бытия. И он не пессимистичный, как может показаться, а просто концентрат осторожности, предусмотрительности. Смысл в том, что худшее неизменно случится, если таково веление судеб. Мёрфи формулирует так: «Если что-то может пойти не так, оно пойдет не так в самое неподходящее время». Но у объекта испытания есть одно оружие: быть готовым. Предусмотреть опасность, что-то предупредить, что-то смягчить, что-то вообще подчинить себе. И тогда даже небеса светлеют. Мне кажется, именно это ты ощутила в позиции Николаевой. Гипертрофированная осторожность — это не всегда психологическая или даже психиатрическая проблема человека. Иногда так выглядит защитная броня против конкретных рисков, которые способен распознать только опыт.

Зазвонил телефон Алисы.

— Это районный следователь Ильин, — растерянно проговорила она до того, как ответить. — Здравствуйте, Федор Петрович…

Через несколько секунд разговора Алиса охнула и прижала ладонь к губам, сдерживая потрясенные восклицания и нетерпеливые вопросы. Потом тихо произнесла:

— Да, я поняла… Но, Федор, раз уж вы сообщили… Я могу попросить вас взять меня с собой? Нет? Ни в коем случае? Тогда как я что-то узнаю? Хорошо. Конечно, буду ждать. Но можно мне хотя бы позвонить, если от вас не будет известий? Спасибо большое. Да, слушаю. Хороший программист? Прямо ас? У меня такого нет, но у моего друга, кажется, есть. Друг сейчас как раз у меня. Приехал сказать, что вышел на известного частного детектива. У того точно есть айтишники. Я могу ему передать все, что вы сейчас сообщили? В смысле другу. Конечно, аккуратно. Конечно, больше никому. Вообще-то вы никого конкретного не назвали. Это я просто к слову. Еще раз спасибо. Я жду и просто не дышу. Сделаю все, как скажете.

Алиса положила на тумбочку телефон и уставилась на Морозова такими ошалевшими и перепуганными глазами, что он даже не взялся гадать, о чем ей сообщил по телефону следователь Ильин.

— Они нашли… — наконец, выговорила Алиса. — То есть еще нет. Ильин после нашей встречи только сегодня подумал о том, что надо еще раз проверить телефон Светы… Он же был отключен со дня ее пропажи… Так вот. Телефон ожил! Кто-то его включил. Они вычислили локацию и сейчас едут на место. Он сказал, что ему даже дали ордер на обыск той квартиры, в которой телефон… И они его имеют право забрать. Для этого ему и нужен хороший айтишник. Там же удалены все сообщения, а у него нет людей, чтобы все восстановить.

— Ты, главное, успокойся, Алиса, — осторожно произнес Морозов. — Это пока даже не информация, а намек на нее, результат может оказаться совершенно ничтожным. Я имею в виду, что он вряд ли сразу выведет на Светлану. Разве что на обстоятельства ее исчезновения. Возможно, какой-то бездельник просто нашел аппарат на дороге или помойке и только сейчас вспомнил и включил его. Я не умаляю значения этого момента, наоборот. Наконец, есть что-то похожее на расследование. Просто если ты будешь так на все реагировать, то реально сойдешь с ума. Я так понял, что следак тебе не сказал ни адреса, ни фамилии того, у кого может быть смартфон.

— Не сказал ничего. Ему, типа, нельзя по телефону. Но обещал потом сообщить и разрешил самой позвонить, если он забудет.

— Так все отлично. Осталось найти и проверить. А уж когда начнут восстанавливать удаленные данные… Тогда не может не быть результата. Выпей воды, умойся. Будем ждать, как нормальные люди. Телефон — это всегда компактная версия скрытой от всех глаз жизни его обладателя. Нам будет что предоставить Кольцову, когда он вернется. Ты можешь закрыть рот и сделать глаза не такими огромными? В растрепанном виде профессионалам показываться нельзя категорически.

— Пока еще нет, не могу, но постараюсь. Как ты думаешь, может, мне накраситься перед тем, как придется кому-то показаться?

— Я прямо не готов к такому доверительному обсуждению, чуть слеза не прошибла, — задумчиво произнес Морозов тем тоном, по которому никто не поймет: это признание или издевка.

— Извини, конечно, за такой дурацкий вопрос. Но так получилось, что у меня никогда не было подруг, с которыми всем можно делиться. А у тебя вроде на все есть ответы.

— Это так, — торжественно заявил Морозов. — Я искренне благодарен за то, что меня сейчас — впервые в жизни — произвели в подруги. Не в рыцари же мне рваться, для этого я недостаточно безумен. И я готов быть тем или той, которая тебе в данный момент требуется. Могу и кухаркой поработать. А если совсем серьезно, Алиса, то я вижу в тебе уникальный потенциал таинственного происхождения. Ты, при всей своей неуверенности, уязвимости и даже некоторой трусости, привлекаешь и подчиняешь самых неожиданных людей. Чего стоят Николаева, этот казенный Ильин, который до сих пор сохранялся непрошибаемым на протяжении месяцев так называемого расследования. О себе даже не заикнусь. Или заикнусь, раз на то пошло. Мой статус — отшельник, и я рассмеялся бы в лицо