По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер
Проходили рано утром, спеша на работу, проходили и вечером, возвращаясь с нее. Шли себе, занятые своими заботами, ничего особенного не замечая. Да и трудно было заметить, что с некоторых пор над дверью чуланчика, укрывшегося под лестницей, постоянно лежит обгоревшая спичка. Чья рука поместила ее на косяк и зачем? Может, кто-то, стоя возле этой дверцы и беседуя, закурил, а потом сунул сюда обгоревшую спичку? Не захотел бросать ее на только что вымытый кафельный пол…
2
Геннадий Арсеньевич в командировке задержался довольно долго. Приехал он в Сегежу с группой сотрудников. Хотя начальник местного отдела милиции Лев Васильевич Харитонов отличался талантом к сыску, да и сотрудники у него были неплохие, потребовалась ему в определенное время помощь петрозаводчан. Надо было распутать ряд дел, которые грузом висели на отделе, мешая неотложной оперативной работе. Харитонов, приглашая Аристова и его сотрудников, руководствовался тем давним правилом, что со стороны виднее. В самом деле, многое в городе ему уже примелькалось, а вот придут свежие люди, посмотрят на те же факты своими глазами и, вероятно, сделают какие-то новые выводы, которые помогут найти ключ к разгадке не одного считавшегося гиблым случая. Так и произошло. Петрозаводские оперативники поработали плодотворно, и теперь работа эта подошла к концу. Товарищи Аристова уже уехали поездом, а он намеревался возвратиться домой самолетом. Нужно было только кое-что еще оформить, кое-что подытожить, кое о чем договориться. Рано утром собрал он чемодан. Долго тер подаренной товарищами к дню рождения электробритвой «Нева» и без того гладкие щеки. Потом попил чаю и вышел из гостиницы За чемоданом решил вернуться позднее, на райотдельском газике.
Перед отлетом зашел к Харитонову. Тот поднялся навстречу из-за своего, как всегда ничем не загруженного, письменного стола. Был Харитонов фигурой тонок. На его худощавом лице поблескивали пытливые глаза.
— Доброе утро, Геннадий Арсеньевич, поспал бы подольше, до самолета твоего еще два часа.
— Встаю всегда в шесть. Измаялся в одиночестве. Мои-то уехали. Ковалев, небось, уже в городки сражается. Знаешь, какой он заядлый городошник.
— Знаю, как же! А ты-то завтракал? — осведомился Харитонов. — Может, ко мне заглянем, чаю попить? И закусим, чем бог пошлет…
— И душ я принял, и позавтракал в гостиничном буфете. Так что полный порядок. Закусим в следующий раз. А сейчас хотел бы кое-какие комментарии сделать.
— Что ж, давай свои комментарии.
— Я о том пареньке, что знал о краже, а не сообщил. Думаю, привлекать его не стоит. Сдается, осознал он свою ошибку. По-настоящему осознал. А нам-то зачем множить число уголовников, какая от этого польза?
— Все сделаем по закону, как полагается, Геннадий Арсеньевич.
— Вот-вот. Учти, что и помог он нам изрядно. А пережил парень лет на десять вперед.
— Знаю. Сделаем как надо, по совести. Но по делу он все же пройдет, — твердо сказал Харитонов.
— Само собой… Ну, что ж, пора мне в путь-дорогу. — Аристов протянул руку своему давнему знакомому и сослуживцу. — Неплохо мы поработали вместе.
— И еще лучше поработаем, — добавил Лев Васильевич, с симпатией глядя на этого спокойного коренастого человека.
И не подозревал Лев Васильевич Харитонов, что в короткой ответной его фразе содержится гораздо больший смысл, чем тот, что он сам вкладывал. Дело в том, что Харитонову предстояло вскоре возглавить республиканский уголовный розыск, а затем стать заместителем министра внутренних дел, курирующим те вопросы, которые входили в круг деятельности отдела уголовного розыска.
— Машина тебя ждет, Геннадий Арсеньевич. В гостиницу за твоими вещичками подскочим, а там и на аэродром. Я тебя провожу.
Но машиной этой пришлось воспользоваться совсем для других целей. Когда Аристов и Харитонов уже направлялись к двери, она как бы сама перед ними распахнулась и пропустила дородного лейтенанта, дежурившего по отделению.
— Товарищ начальник, разрешите доложить: крупная кража в магазине номер один.
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — откликнулся Харитонов. — Выходит, тебе, Геннадий Арсеньевич, не в гостиницу за вещичками ехать, а со мной вещички искать. Впрочем, ведь твоя гостиница там, по соседству. — И тут же к лейтенанту: — Оперативную группу на выезд!
Аристов хорошо запомнил этот день — двадцать четвертое сентября. А тогда, в ту минуту, он с присущей ему профессиональной четкостью восстановил в памяти свой путь из гостиницы в милицию. Он хорошо помнил, что у магазина все было тихо, что у его дверей маячила фигура сторожа. Предчувствие сложности новой задачи уже больше не покидало Аристова.
У него была, как говорится, сложная биография. Бывают же такие растения, которые растут, растут как остальные, а затем вдруг без видимых оснований начинают развиваться неправильно. С Юрловым случилось нечто подобное. И в результате докатился до первого преступления. Потом как будто стал выправляться. Работал в одной из сегежских строительных организаций. Работал неплохо, умел находить быстрые и правильные решения в сложных условиях. А условия действительно были сложные. И потому, что забот у строителей здесь, на берегу Выгозера, было предостаточно, и потому, что все время чего-то не хватало, чего-то недовезли, недопоставили.
Город рос. Появился новый квартал каменных домов. В числе их был и тот дом, который за последнее время стал особенно интересовать Юрлова. Точнее будет сказать, что он стал интересовать его уже после того, как, уволившись с работы и намереваясь уехать домой, в Белоруссию, Юрлов запил. Пил, не думая о последствиях, а когда пришло похмелье, то выяснилось, что ни работы, ни денег, ни надежного способа их заработать уже не было. А контроль над собой он полностью утратил.
Теперь о поездке в Белоруссию не могло быть и речи. Снова поступать на работу? На старое место его не возьмут. Уж очень он насолил всем своими пьянками и прогулами. Поступать на новую? Махнуть куда-нибудь в Заозерье, например, в Валдайский леспромхоз? А если…
Вот это «если» родилось именно в силу того, что Юрлов был неправильно растущим растением. Но для полной характеристики стоит добавить, что в неправильном своем росте он представлял особую опасность, ибо обладал определенными способностями и немалым упорством.
