По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

— В портмоне ничего не было.

— Знаю. Того, что вы рассчитывали найти, там не было.

Грощенко вскинул голову и воспаленными, почти бессмысленными глазами посмотрел на следователя. Он очень хорошо понимал, что она имела в виду. Будто вот только что в белую ночь там, у моста, тревожно озираясь, он раскрыл маленькое портмоне и не обнаружил в нем того, что хотел обнаружить и что, по его мнению, безусловно там было.

— В самом деле, — сказал Аристов, прочитав показания Грощенко. — Получается, что чуть ли не сама девушка дала повод — кричала, царапалась. Выходит, по Грощенко, что будь она сговорчивей, расстались бы они миром.

— Где там! — Ковалев закурил и прошелся по кабинету. — Он повел ее в парк с заведомой целью убить из-за денег, которые, по его мнению, были у нее с собой. Знай он, что там только сто рублей, Грощенко не пошел бы на это. Значит, Валентина ему сообщила в поезде что-то такое, что заставило его предположить наличие у нее крупной суммы.

— Теперь уже никто не узнает, что именно говорила Валя в поезде и в парке. Даже если бы мы разыскали соседей по купе, это бы ничего не дало. Кто там будет прислушиваться…

— Так… Но вот что я тебе скажу: есть в деле одно очень важное и не очень понятное звено.

— Квитанция?

— Да, квитанция, которую она получила в камере хранения. Почему он ее не изъял?

— Потому что думал, что она в портмоне.

— А почему он был столь уверен, что квитанция в портмоне?

— Наверно, видел, как она положила ее туда. Думаю, больше того — следил, куда она ее положит.

— А зачем она была ему нужна?

— Наверное, у него появились основания думать, что в вещах — деньги или что-либо ценное.

— Вот-вот. Но почему квитанции в портмоне не оказалось?

— Потому что она переложила ее в карман кофточки, а он этого не заметил.

— Почему же она переложила ее так, что он этого не заметил?

— По-видимому, в какой-то момент, оказавшись в пустынном парке с незнакомым, в сущности, мужчиной, она поняла опасность своего положения.

— Да, пожалуй, так…

Через полчаса все собрались на заседание у генерала.

— Хочу поделиться своими соображениями по делу об убийстве в парке культуры, — сказал генерал, невысокий человек с сосредоточенным взглядом и негромким голосом.

— Оперативная группа справилась со своей задачей неплохо. И если бы не грубейший просчет кондопожцев, справилась бы еще раньше. И все-таки надо признать, что в этом деле есть нечто необычное и поэтому не ясное. Вот я слышал, что Стрелков до последнего момента сомневался в том, что убийцей может быть Грощенко. Так ведь, товарищ Стрелков?

— Так, товарищ генерал.

— Вот-вот. Почему же сомневался Стрелков? Потому, что он подходил к этому делу с привычной для каждого из нас меркой. Молодой парень, всего двадцать три года. Техникум окончил. Спортсмен-перворазрядник. Да еще к тому же заочник университета. С чего ему быть убийцей? И действительно, если посмотреть на все с внешней стороны, для скептического отношения есть все основания. Зато тот, кого встретила в парке сторож, по всем статьям подходил в преступники. Мы и соблазнились на какое-то время этим вариантом.

— Не соблазнились, товарищ генерал, — позволил себе реплику Аристов.

— Знаю, что сомнения были. Но объект был очень подходящий. Верно ведь? А вот Грощенко — неподходящий. И все же именно он совершил зверское преступление. К этому выводу подходили мы с трудом потому, что долго скользили по поверхности. Форма-то была привлекательная, а внутри гнилье. В этом смысле всем нам необходимы выводы. Самые конкретные. При всем этом ни в коем случае не следует забывать, что такие, как он, исключение. Не дай нам бог не считаться с тем, кто есть кто на самом деле. От такого подхода только один шаг до того, чтобы невинных принимать за виновных. Ну, а с Грощенко надо дело довести до конца. Уже прошли с ним по его маршруту?

— Намечено на сегодня, товарищ генерал. Мы с Ковалевым предварительно этот путь проделали.

— Глядите в оба. А водолазы как?

— Плащ и нож пока не найдены.

— Вот это плохо. Что ж, товарищи, на этом закончим.

Следствие продолжалось еще долго. В основе всей работы было стремление с полной достоверностью установить мотивы преступления. Одно дело — убийство с заранее намеченной целью, другое — в порыве внезапно возникшего гнева. Грощенко хорошо сознавал эту разницу и упорно придерживался в своих показаниях второго варианта.

Грощенко был приговорен к суровой мере наказания. Все последующие инстанции подтвердили этот приговор.

Узнав об этом, Аристов сказал:

— Что ж, так и должно было быть.

Аристов встал из-за стола, проверил, хорошо ли заперты все ящики, подергал за ручку сейфа, где он хранил оружие и документы. Порядок. Скоро он вышел на улицу, и его коренастая, невысокая фигура в видавшем виды пальто сразу же слилась с потоком горожан и затерялась среди них.

…С тех пор как расследовалось это дело, прошли годы. Но Зоя Михайловна Хвостова часто вспоминала то дело и опять приходила к мысли, что отнюдь не женолюбие преступника привело к трагедии, которая произошла в глухом уголке парка. Нет и нет! Такой бывалый ловелас не стал бы рисковать всем ради этой случайной встречи. Нет, он лишь делал вид, что хочет поухаживать за Валей, а на самом деле хладнокровно решил ее устранить, по-видимому, чтобы завладеть деньгами. Но почему он считал, что у Вали есть деньги? Тут можно было лишь строить догадки. Например предположить, что в поезде или уже во время прогулки девушка сказала ему нечто такое, что он истолковал по-своему. Но на предположениях не строят обвинения, предположения для того годятся, чтобы довести до конца цепь логических умозаключений.

И все равно Зоя Михайловна вновь и вновь возвращалась к тем теперь уже далеким дням, когда она вдруг ощутила тот потолок, выше которого не может подняться даже самый опытный следователь. И ему не преодолеть тот предел, который появляется в результате недостатка информации.

ОБГОРЕВШАЯ СПИЧКА

ТРИ ЭПИЗОДА

1

Мимо чуланчика проходили все, кто жил в этом подъезде большого дома — одного из первенцев каменной Сегежи. А в разное время жили здесь разные люди, потому что Сегежа — один из тех городов, которые вызваны к жизни пятилетками, строительством Беломорско-Балтийского канала, сооружением крупнейшего в Европе целлюлозно-бумажного комбината, и, естественно, сюда приезжали специалисты разных профессий — строители, монтажники, эксплуатационники. Некоторые из них получали квартиры