Колодец Смерти - Селин Данжан
— А тебя, араб, я очень надеюсь, что вышлют на родину! — злобно добавляет Аместуа.
— Заткнись! — орет Магид, задыхаясь от ненависти. — Гореть тебе в аду — тебе и таким, как ты!
Он готов убить этого урода собственными руками! Его родина — Франция, но подобные оскорбления он слышал всю жизнь. Эту песню он знает наизусть. Если ему вручают награду по легкой атлетике — то он француз-победитель, а если садится в автобус — то грязный иммигрант. Валериана и Клара ждут в стороне, все еще потрясенные варварской сценой, в которой они тоже принимали участие, охваченные страхом и неумолимым эффектом стаи. Им по пятнадцать. Они уже видят себя в интернате для несовершеннолетних преступников… Конец лицею, конец спортивной карьере, конец жизни…
***
Аместуа потерял сознание, но он еще дышит. Все смотрят на открытую флягу, которая испускает пары бензина. Пожар. Если все сгорит, что останется от кошмара, который только что случился? Кто и как принял решение? Никто лично его не принимал.
Магид и Александр хватают мужчину за руки и тащат к трактору.
Давид опрокидывает флягу с бензином небрежным ударом ноги — движение, которое можно счесть непроизвольным.
Валериана кивает.
— Окей, я соберу наши вещи и спущу их вниз.
Клара вынимает из кармана фермерского комбинезона коричневую сигарету «Голуаз» и зажигалку. Магида слегка трясет, но он зажигает сигарету и курит ее, не вдыхая дым, чтобы уменьшить до половины. Он кривится — какая жуткая гадость!
Алекс надевает на спину рюкзак с выпитыми бутылками. Валериана надевает свой. Наступает мертвая тишина. Последний взгляд. Общее согласие.
Сигарета рисует в воздухе дугу и приземляется в лужице бензина с охапками сена, которые они набросали сверху раньше. Языки пламени взвиваются мгновенно. Они едва успевают отскочить в сторону. А затем бросаются со всех ног в самую гущу небольшого леса, который знают наизусть. И вскоре воздух пронзает немыслимый, страшный вой Аместуа — нечеловеческий вой несется из самого сердца пожара, как громогласное, не имеющее срока давности обвинение: они — убийцы.
– 73 –
Глазами он показал на «колодец Смерти»
Жюльен, Леа и Луиза долго молчали. Рассказ Дюкуинг оставил после себя леденящий ужас и волнение. Среди десятков вопросов, которые он вызывал, один вертелся в голове постоянно: как «нормальные» молодые люди могли совершить такую жестокость? Словно отвечая на этот вопрос, медэксперт добавила убитым голосом:
— Я думаю, мы по-настоящему поняли, что сделали, только когда услышали крики Аместуа… Вы не представляете силу его криков… ужасные страдания, которые в них слышались… До этого все представлялось каким-то нереальным.
Луиза вздохнула, чувствуя дискомфорт. Она надеялась на объяснение, и оно, разумеется, существовало, но только в правде одного мгновения внутри группы — мгновения рокового, абсурдного, того, которое невозможно отменить.
— Мы вскочили на велосипеды и стали крутить педали как безумные. Помню, как я обернулась назад. Пламя было выше деревьев, до неба, оно было… не знаю… это вдруг стало пугающе реально… И потом Клара, которая ехала впереди меня, вдруг затормозила и начала выделывать зигзаги. А потом остановилась, и ее снова вырвало. Она побледнела, ей было очень плохо. И тогда я позвала ребят. Они вернулись, но жутко взвинченные. Я помню, как орал Магид. Что нам нельзя там оставаться! Что нас сразу схватят! Что в итоге мы все попадем в тюрьму! Но Клара уже не могла стоять. Она пошатывалась на обочине дороги, плакала и кричала. На самом деле, у нее был нервный срыв. И тут послышался шум мотора, он становился все ближе, и мы все запаниковали. Тогда Александр взял дело в свои руки. Он велел Давиду и Магиду убрать с дороги его с Кларой велосипеды, а сам понес Клару на руках. Мы пошли за ним. Так мы продвигались вперед по скалистому утесу, который вел к океану. Это был единственный способ оставаться незамеченными для проезжающих машин.
Валериана Дюкуинг подавила рыдание. Прерывисто вздохнув, она продолжала дрожащим голосом:
— Алекс привел нас к небольшому уступу ниже дороги. Он положил на него Клару, и мы все стали ее успокаивать… Но у нее была истерика. Она только кричала, закрыв уши руками; я знаю, что она слышала — как и я, как и мы все — вой Аместуа. Знаете, я до сих пор его слышу, — тихо добавила она. — Он будит меня по ночам.
Луиза кивнула, призывая ее продолжать.
— Клара хотела встать… Она была пьяна. Поверхность уступа была неровной, с острыми ребристыми краями. Она споткнулась и, упав, ударилась головой о камни. А потом… ничего. Ее крики сразу прекратились. Я бросилась к ней. Она не двигалась. Я говорила с ней, трясла ее, я… не могла понять… У нее почти сразу образовалась гематома, — сказала Дюкуинг, показывая на висок. — Я вконец запаниковала, начала кричать. Александр оттолкнул меня. У него глаза стали размером с блюдца. Я кричала, что нам нужно пойти за помощью! Давид начал плакать. Магид растерянно посмотрел на меня, покачал головой, а потом ответил на повышенных тонах, что если приедут спасатели, то нам всем крышка! Что полиция установит связь между нами и пожаром в Аместуа! Какого черта мы тут делаем с нашими велосипедами? Откуда мы приехали? Я его обругала, кричала, что мне плевать, нужно спасать Клару! И вдруг между нами встал Алекс. У него был безумный взгляд. Мы замолчали. Он посмотрел на нас и сказал: «Клара умерла».
Дюкуинг замолчала, снова подавила рыдание и сделала большой глоток воды.
— Я психанула. Стала кричать, ругаться, потом рухнула на землю. Давид опустился рядом со мной на колени и взял меня за руку. Он плакал и повторял снова и снова: «О нет… нет… это невозможно…» Магид и Александр смотрели друг на друга — растерянные, подавленные. И вдруг Алекс очнулся и почти спокойно сказал: «Она умерла. Нам ее уже не вернуть. Но мы можем спасти собственную шкуру». Меня словно парализовало, в голове был туман. Я даже говорить не могла. Александр слегка повернул голову вправо. И показал глазами на «колодец Смерти». Внутри у меня все похолодело. Он и Магид подошли к Кларе. Я была неспособна их остановить. И
