Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
В любой другой ситуации удрученность Гаффи показалась бы комичной. Проявлять трусость и подводить друзей – два смертных греха, в этом мистер Рэндалл был убежден.
– Мы ходили в церковь и видели барабаны, – попытался Фаркьюсон сменить тему, которая стала для всех болезненной. – Но особо рассказывать нечего. Их на галерее одиннадцать, они очень пыльные, и один служит подпоркой кипе сборников гимнов. Мы внимательно осмотрели эти книги, но ничего интересного не нашли, кроме того, что все они намного старше, чем битва при Мальплаке.
– Кстати, – подхватил Игер-Райт, – мы маленько помузицировали. Фаркьюсон сыграл «Боже, храни короля» на каждом барабане, но только распугал летучих мышей на крыше.
В этот момент появился мистер Булл, готовый принять заказы.
– Вы сегодня неважно выглядите, сэр, – заключил он, изучив Гаффи ясными зоркими глазами. – Кто другой сказал бы, что вы хорошо выглядите, если даже это не так, но я не скажу, это было бы неправильно. Прежде у вас был видок куда поздоровее. Отведайте «Колн спрингс». Нет ничего лучше темного пива, когда вы не совсем в порядке. Кто другой специально будет так говорить, чтобы навязать пиво, – продолжал он беззастенчиво, – но только не я. Кабы я не верил, что оно пойдет вам на пользу, я бы не предлагал, и это сущая правда.
Гаффи потерял дар речи под этим шквалом добродетели. Никем не остановленный, мистер Булл пошел наливать дорогой напиток. Вернувшись с тремя оловянными кружками и опять не встретив протеста, он оседлал любимого конька.
– Я честный, – разглагольствовал он, глядя на гостей с самодовольной улыбкой. – Поэтому мое заведение такое популярное. Я сегодня отказал чуть ли не дюжине клиентов, или потенциальных клиентов, что почти одно и тоже. Днем прикатил мужчина в маленьком автомобиле и спросил, не могу ли я разместить двенадцать человек, которые собираются делать раскопки – что-то связанное с историей. «Нам здесь толпы не нужны», – ответил я. Не извольте сомневаться, я говорю чистую правду. Он объехал половину деревни, и ни одна душа не захотела приютить его компанию. А почему? Потому что мы хотим покоя, никому не в обиду будь сказано. Мы живем сами по себе – так всегда было и так будет, пока большой колокол не пробьет снова.
Услышав эти слова, Игер-Райт вышел из мрачной задумчивости и внимательно посмотрел на хозяина гостиницы.
– Должно быть, не осталось никого в живых из тех, кто слышал большой колокол, пока его не переплавили? – предположил он.
– Пожалуй, и впрямь не осталось, – кивнул мистер Булл. – Отец миссис Булл дожил до ста восьми лет, вот он слышал. Это истинная правда, и не извольте сомневаться, потому что вам ее говорю я. Чудесный был старикан, знаете ли. Помнил Понтисбрайтов и единым духом выпивал полгаллона. Двадцать лет носил одну пару сапог, в них и помер. Умел сам и побриться, и вырвать у себя зуб, – продолжал он радостно перечислять достоинства своего тестя. – А его младшая дочка – это и есть миссис Булл – родилась, когда ему было восемьдесят пять. Это о чем-то говорит, так ведь?
– А что за история про голос старого колокола, который звучит во время грозы или беды? – спросил Гаффи.
Мистер Булл задумался.
– Никогда не слыхал такой истории, – сказал он. – Кабы сказал, что слыхал, так соврал бы. А вот Фред Коул слыхал – конечно, ежели не врал. Тут вот какое дело: он испустил дух и отправился к дьяволу за три или четыре дня до вашего приезда. Нечестивцем был старый Фред. Он с женой и дочуркой жил в маленькой халупе возле церкви, и все трое говорили, что слышали колокол в грозу. Но все трое были нечестивцами, и в конце концов дьявол прибрал Фреда.
– А что жена и дочка? – спросил Игер-Райт.
– Так они лет десять как отдали Богу душу, – ответил мистер Булл со смаком. – Фред их бил смертным боем, и они одна за другой отправились на погост. Тут кое-кто уверен, что это он их прикончил. Что было, то было: он их лупцевал безжалостно, и они умерли.
– Похоже, что убил, – резонно заметил Фаркьюсон.
– Похоже, – согласился мистер Булл. – И очень даже похоже. Тяжелый на руку был старик и нечестивый.
Продолжать разговор с образцом честности и добродетели не имело смысла, и гости, расплатившись, пошли к машине.
– Как быть с Лаггом? – спросил Фаркьюсон, когда они ехали через пустошь. – И с остальными? Что скажем про Кэмпиона?
– Застрял в Лондоне. Годится? – предложил Гаффи. – В конце концов, – добавил он с надеждой, – это даже может оказаться правдой.
Когда они въехали во двор мельницы, там светилось больше окон, чем обычно, и старое здание смотрелось очень живописно на мирном фоне густых деревьев, полускрытых туманом, поднимающимся от реки.
Гаффи выскочил и уставился на дверь. Он надеялся, что Мэри Фиттон выйдет, заслышав машину. Оснований для этого у него не было, но он все же надеялся.
В доме слишком тихо, подумал он, и странно, что даже Аманда не вышла встречать.
Он повернул дверную ручку и перешагнул порог. Остальные шли следом. В прихожей было темно, но это его не насторожило. Он повернулся к вешалке, чтобы повесить пальто.
В этот момент ему на голову накинули что-то грязное и тяжелое и обмотали вокруг плеч. Похожая возня происходила в темноте у него за спиной, и он догадался, что у напавшего есть сообщники, которые занимаются Игер-Райтом и Фаркьюсоном.
Шок от внезапного нападения сменился диким гневом. Мешок, который набросили на Гаффи, был сырым и отвратительно смердел, к тому же напавший умудрился задеть переносицу жертвы жесткой кромкой горловины. Гаффи отчаянно выругался, потом собрался и ударил противника плечом, поскольку руки были обездвижены. Он охнул от боли: скотина еще и пинается! Это переполнило чашу терпения. Мистер Рэндалл обезумел. Он яростно сражался со своей зловонной тюрьмой и даже ухитрился отыскать горловину мешка. Но едва Гаффи высвободил руку, рукоятка револьвера ударила по запястью, и он перестал чувствовать руку от кончиков пальцев до локтя.
Его снова упаковали, натянув мешок чуть ли не до колен. На этот раз плечи притянули к туловищу тонкой веревкой с такой силой, что мешковина впилась в кожу.
Гаффи был беспомощен, ничего не видел и не мог двигать руками. Он сгибался и бил головой в направлении, где, по его представлению, находился враг. С удовлетворением почувствовал теменем чьи-то ребра и услышал тихий стон, когда их обладатель рухнул. Но сам наткнулся на другого противника и повалился вместе с ним. Сцепившись, они катались
