Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц
К тому времени, как мы вернулись домой, все наши самые насущные вопросы были заданы и решены, и я заметила дыру в куртке Эмерсона, которая, как и его рубашка, не подлежала ремонту. Он снял куртку по моей просьбе, заметив, что в ней и так слишком жарко, но настаивал, что ему не нужна медицинская помощь. Поэтому мне пришлось проводить эти процедуры на веранде, пока Эмерсон освежался виски с содовой.
– Ты первая, Пибоди, – заявил он. – Ты что-нибудь узнала у Мохассиба?
– Ты намеренно пытаешься вывести меня из себя, Эмерсон? – вспылила я. – Ты послал меня к Мохассибу, чтобы отвлечь, а сам отправился на другую встречу. Ты и не ожидал, что я что-то узнаю. Впрочем, он рассказал мне нечто весьма важное, но это меркнет перед тем, что с тобой произошло. Откуда ты узнал, что она там? И какого чёрта ты мне ничего не сказал?
– Так вот, Пибоди...
– Почему ты пошёл туда один? Она могла тебя убить!
– Я был не один, – кротко возразил Эмерсон. – Рамзес…
– Что касается тебя, Рамзес... – начала я.
Эмерсон перебил меня:
– Рамзес, пока ты за столом, принеси, пожалуйста, матери…
Рамзес уже это сделал. И передал мне стакан.
– Спасибо, – кивнула я. – Хорошо, Эмерсон, я выслушаю твои объяснения. Подробные, пожалуйста.
– Обещаешь, что не будешь перебивать?
– Нет.
Эмерсон ухмыльнулся:
– Рамзес, мальчик мой, проследи, чтобы стакан матери постоянно был полон.
Подсказка в виде серебряного украшения лишь укрепила подозрения Эмерсона, что Дом Голубей – именно то место, где следует искать Берту. Где она могла найти более верных союзников, чем среди несчастных, у которых были веские причины презирать мужчин и жаждать большей независимости? Постоянные неудачи её атак против нас, рассуждал он, должно быть, всё больше злили и раздражали её. Выдать своё местонахождение было смелым шагом, обдуманным риском, но именно на такой риск могла пойти смелая и безрассудная женщина, чтобы избавиться от кого-либо из нас.
– Я, правда, не осознавал, что она настолько отчаялась, – признался Эмерсон. – Вполне возможно, что она исчерпала все свои финансовые и людские ресурсы. Месть крокодила… Хорошее выражение, правда, Пибоди? Почти такое же литературное, как любое из твоих. Месть крокодила была задумана, чтобы вселить ужас в её подчинённых, но, похоже, обернулась против самой Берты. Люди не склонны испытывать приверженность к работе, где за неудачи расплачиваются пытками и смертью.
– Сейчас в твоих словах имеется определённый смысл, – признала я. – Но когда вы отправились туда, то не могли этого знать.
– Нет, но я не предполагал, что возникнут какие-либо трудности, – объяснил Эмерсон. – Я… что ты сказал, Рамзес?
– Ничего, сэр, – ответил сын. – Просто... ты не ответил на мой вопрос.
– Простите, – вмешался сэр Эдвард. – Но я забыл, что за вопрос.
Он выглядел совершенно растерянным. Это часто случается с людьми, неспособными уследить за скоростью наших мыслительных процессов.
– Я спросил, как отец смог предвидеть точный момент её нападения, – сказал Рамзес. – Тот факт, что дом казался безлюдным и необычно тихим, пробудил во мне подозрения, но, судя по поведению отца…
– Так и было задумано, чтобы ввести в заблуждение наших противников, – самодовольно заявил Эмерсон. – Вполне очевидно, что нас ожидали. Я говорю «нас», поскольку она не могла предвидеть, сколько человек появится. Без сомнения, наше приближение было замечено; она успела выпроводить девушек, возможно, даже ещё до нашего появления. Не найдя внизу никого, мы поднялись по лестнице, и я громко объявил, что, по моему мнению, там никого нет. Я сделал это, чтобы застать её врасплох и заставить думать, что я глупо иду прямо в ловушку.
– Звучало очень убедительно, – заметил Рамзес.
Эмерсон выглядел довольным. Однако у меня сложилось чёткое впечатление, что заявление сына отнюдь не было комплиментом.
– Предвидя трудности, я услышал слабый щелчок взводимого курка. Поэтому я оттолкнул Рамзеса и сам устранился с линии огня. Мы немного подождали. Она выстрелила три раза, и я подумал, что, вероятно, она продолжит стрелять, пока не разрядит пистолет, но через некоторое время я… э-э…
– Потерял терпение и всё равно бросился в комнату, – завершила я. – Проклятье, Эмерсон!
– Ничего подобного, Пибоди. Я ещё тогда сказал Рамзесу, что третий выстрел произошёл совсем рядом с нами. Я предположил, что его произвели с целью задержать нас на достаточно долгий срок, чтобы Берта успела сбежать через окно. Когда мы увидели, что она там лежит, то испытали нешуточное потрясение. Мы ничем не могли ей помочь, поэтому зашли в полицейский участок и сообщили о происшествии, прежде чем вернуться к дому Мохассиба.
– Значит, её тело сейчас в морге?
– Полагаю, что да. Пожалуйста, не говори мне, что хочешь на него взглянуть. Уверяю, тебе этого абсолютно не захочется.
– Думаю, я избавлю себя от этой работы. Хотя мне всегда будет любопытно, какую роль она играла. Туристки, наверное. Интересно…
– Не интересно, – отрезал Эмерсон. – Итак, Пибоди, теперь твоя очередь. Что важного сообщил тебе Мохассиб?
– Папирус нашли в тайнике в Дейр-эль-Бахри.
– А, – протянул Эмерсон. Он потянулся за трубкой, но не нашёл её, поскольку на нём не было ни куртки, ни рубашки. – Рамзес, поищи, пожалуйста, в кармане моей куртки… Спасибо. Ну, Пибоди, мы же догадывались об этом, не так ли?
– Это была лишь одна из нескольких возможностей, ни одну из которых не удавалось доказать. Но Мохассиб был уверен. По его словам, Абд эр-Рассул годами скрывал папирус, пока его не украли… – Я сделала эффектную паузу.
– Сети, полагаю, – спокойно отозвался Эмерсон. – Что ж, похоже, это проясняет последний неясный момент. Теория Нефрет всё-таки оказалась верной. Берта и Сети были в сговоре. Она забрала папирус, когда покинула его.
Наступила задумчивая тишина. Солнце село, и розовый румянец заката озарял восточные холмы. Из деревень, разбросанных по равнине, доносились мелодичные голоса муэдзинов. Вечерний ветерок развевал волосы Нефрет.
– Тогда всё кончено, – произнесла она. – Не могу этого осознать. Мы так долго оборонялись.
