Невольный свидетель - Таня Грант

Сидни ничего не говорит, а просто позволяет молчанию растянуться, пока я не прерываю его вздохом:

— Пойдём в мой коттедж. Там можешь снять свою сторис.

— Ты хозяйка, — говорит она любезно, и от этого мои щёки снова заливаются краской — на этот раз от смущения.

Вообще-то, Сидни здесь босс почти для всех. По крайней мере, она — солнце, вокруг которого мы вращаемся. Золотое. И я только что набросила на него тучу.

Мы направляемся к коттеджам, и Сидни даёт мне время собраться с мыслями, не заставляя меня говорить. Больше всего на свете я борюсь с собой.

— Извини, Сид, — говорю я наконец. — В том, что там произошло, я не виновата.

— Знаю, — она искоса смотрит на меня.

— Я всего лишь пытаюсь выполнять свою работу, — здесь мне нужно действовать осторожно. — Как бы я ни была счастлива со всеми, я правда с нетерпением жду возможности расслабиться.

— Да, последние несколько дней были тяжёлые, — кивает она.

Комок подступает к горлу вместе с постыдными слезами. Моя личная жизнь — это пожар в мусорном баке, и это было до того, как я чуть не упала со скалы.

— Ага, — говорю я. Мы подошли к моей двери, и я благодарна за возможность отвести взгляд, пока достаю ключ из сумки. — В любом случае, Логово симпатичное, но я предпочитаю снимать пейзажи. И людей.

— Стрелять в людей из камеры? — ухмыляется она.

Это старая шутка, из тех, когда мы впервые обнаружили, как много у нас общего. Конечно, мы встретились не в первый день. Это был день вселения в общежитие, когда какой-то чересчур нетерпеливый вахтёр нацарапал наши имена на яркой плотной бумаге и прикрепил её к нашей двери: "Сидни" — со смайликом рядом, "Люси" — с сердечком.

Потребовался почти месяц совместного проживания, прежде чем мы впервые как следует поговорили. Странно, как можно спать рядом с кем-то, зная только его имя и тот факт, что его половина комнаты — абсолютная катастрофа.

В тот вечер она вернулась домой накидавшаяся с вечеринки, почему-то более сосредоточенная под воздействием алкоголя, чем без него. Когда она проскользнула в комнату, я как раз переодевалась и стягивала футболку через голову. Позади себя я оставила открытым отдельно стоящий шкаф, который колледж предоставил вместо стенного шкафа, с домашними фотографиями, прикреплёнными к его дверце музейной замазкой.

— Это твои? — она благоговейно выдохнула, проходя через комнату, чтобы получше рассмотреть фотографии.

Уже не первый раз я открывала шкаф у неё на глазах, но она первый раз обратила на них внимание.

— Что "это"? — переспросила я.

Она осторожно дотронулась пальцем до ближайшей фотографии одного из полей за пределами трейлерного парка, где я выросла. Сколько себя помню, мне хотелось сбежать из дому, но когда пришло время собирать вещи для учёбы в колледже, я с удивлением обнаружила, что хочу взять частичку дома с собой.

— То есть, это сфоткала ты?

Я дрожала, когда она стояла так близко. От неё пахло духами и потом. Наверное, она танцевала.

— Да, это я фоткала.

— Я думала, ты учишься на факультете по коммуникациям, — просияла она.

— Просто чтобы моя мама от меня отстала. Она хочет, чтобы у меня была стабильная карьера.

Она сочувственно закатила глаза.

— Расскажи мне об этом, — попросила она. Сидни тогда училась на театральном факультете, а это означало, что кто-то, вероятно, верил в её талант настолько, что не предостерегал от более рискованных путей в жизни.

Сидни подошла ближе и упивалась видом моих фотографий. Одна из них — луна над кладбищем в октябре, в равной степени жуткая и красивая. Одну из своих лучших школьных подруг, Вию, я запечатлела смеющейся и полной жизни.

— Классные фотки, — прошептала Сидни. Она поймала мой взгляд и улыбнулась. — Ты намного талантливее, чем те, кто фоткал меня для портретов.

Я прониклась её сиянием. Разве можно было по-другому?

— Больше всего мне нравится фотографировать людей, — призналась я.

Её губы изогнулись в лукавой усмешке.

— Стрелять в них из фотоаппарата, — поправила она, и я не смогла удержаться от стона. С самодовольной улыбкой она добавила: — Итак, у тебя есть Инстаграм[2] или что? Я буду присылать к тебе своих подруг для фотопортретов. Такой талант не может пропадать даром.

Я думала, что всё это чушь собачья, а утром она проснётся с похмелья и ничего не вспомнит из нашего разговора. Но неделю спустя один из ребят из театра, с которыми она тусовалась, прислал мне сообщение и попросил назначить время для фотосессии. Так мне в первый раз заплатили за работу.

До этого я знала о Сидни только то, что она работает неполный рабочий день на стойке регистрации посетителей и ей нравится читать под музыку, чего я не могла понять. Как можно что-то читать, когда у тебя что-то бубнит в ушах? Но тогда я знала о ней всё, что мне нужно было знать.

Она всегда была преданной, всегда умела вдохновлять на что-то других. Даже сейчас у неё тысячи дел, и она могла бы пригласить кого угодно в качестве фотографа, но она выбрала меня. Я должна быть благодарна, и я благодарна, но в некотором смысле, в котором я никогда бы не призналась вслух, я на неё обижена.

— Хорошо, в комнате всё чисто, — говорю я, отпирая дверь и приглашая её войти. — Итак, что ты хотела снять?

— Просто маленькую сторис, — говорит она. Но когда я вхожу следом за ней, её улыбка исчезает. — Э-э… вообще-то, для этого мне нужен чистый холст. Может быть, ты подождёшь снаружи?

— Да, бери, что нужно, — моё лицо краснеет, но я киваю.

— Спасибо, Люси. Ты моя спасительница.

Я шаркаю на улицу, и она одаривает меня напоследок улыбкой. Затем она захлопывает дверь у меня перед носом, даже не взглянув на меня.

9. Сторис. Ретрит "Ревери" — день 1

— Тс-с-с, у меня для вас секрет, — Сидни заговорщически улыбается в камеру, затем наклоняется вперёд и прикладывает палец к надутым губкам.

Она кокетливо сидит на свежезастеленной кровати в шикарном белом халате с монограммой "Ревери" на левой груди. Халат свисает с её правого плеча, обнажая гладкую, сияющую кожу, нежную ключицу и кружевное бельё.

В последний раз, когда она появлялась перед камерой, рекламируя комплект нижнего белья — рекламная кампанию для коллекции бутик-бренда — всю коллекцию распродали в течение 10 минут после запуска. Это сила, которой она обладает, — вдохновлять людей в массовом