В объятиях (с)нежного человека - Лия Седая

И хохотать.

Хохотать до упада, когда сам воздух обжигает горло.

— Я победил. Давай, признавай поражение! — потребовал мужчина, загнав меня в угол поляны и завалив в сугроб.

Хитрые глаза смотрели внимательно и пристально. Как будто что-то искали в моей душе.

Я замерла в его объятиях. Притихла, не отводя взгляда. Пытаясь тоже найти какие-то ответы на непонятные вопросы.

Поцелует опять или нет?

Только это сейчас меня волновало.

Только эта мысль заставляла непроизвольно сжимать бедра. Не дергаться, чтобы не потерять это чувство близости. Практически не дышать.

— Признаю, — выдохнула ему в лицо только потому, что в груди уже запекло от недостатка воздуха.

— То-то, — неожиданно щелкнул он меня по носу пальцем, и рывком поднялся.

А поцелуя что, не будет?

Не представляю, что было написано на моем лице, но Яр засмеялся. Протянул руку, ухватил меня за руку и резко выдернул из снега, поставил на ноги.

Прижал к своей широкой груди, обнял так, что косточки хрустнули и замер.

Секунда, две.

Мужчина вдруг зарычал, легко отстраняя меня. Отвернулся, подхватил ружье за ствол и пошел к дому.

А я захлопала глазами как идиотка. Непонятно ж ничего! Что случилось? Почему он себя так повел? Хорошо же все было!

— Я снег уберу вокруг крыльца, а ты можешь пока своими кедрами заняться, — буркнул он своим прежним голосом.

Кедры, значит?

Понятно.

Я надула губы и демонстративно зашла в дом за ножом. Как прикажете иначе кору надрезать? Мне, вообще-то, смола нужна, а она сейчас густая, ее еще добыть надо.

Пока я корячилась и лазила по кустам, Яр с маниакальной злостью разбрасывал снег от крыльца. Махал огромной деревянной лопатой, загребая большие кучи. Складывал его к стенам избушки.

Домик, итак наполовину занесенный снегом, превращался в один большой сугроб. Словно жилье лесной колдуньи из детской сказки: место жуткое и опасное.

— Колдун таежный, — сквозь зубы шипела я. Со злостью, но так, чтобы Йети не услышал.

Его грубость меня обидела. Я-то уже напридумывала себе невесть что! Размечталась.

Дура!

— Малолетняя наивная дура, — корила я саму себя. — Он взрослый мужик. Может вообще бандит какой-то, раз сидит тут один с кучей оружия, и его убивать приходили. А ты? Затащит тебя в койку, а потом отправит к маме сопли подбирать.

Думать о доме не хотелось. Только расстроюсь еще больше.

Я внимательно оглядела надрезы на стволах деревьев. Все правильно, как и учили. Через сутки можно будет фиксировать наплыв живицы.

Глобальное потепление давало о себе знать даже тут, в глухой тайге. И моя кафедра занималась активным изучением его влияния на кедровую сосну.

Раз уж я до сих пор живая (спасибо, снежный человек!), то свои изыскания я проведу.

— Дай помогу, — заныла я под руку Яру.

Закончив свои дела, я стала маяться от скуки.

— У меня второй лопаты нет. Не рассчитывал я на трудолюбивых гостей.

Скорчив мину, я показала мужчине язык.

Как можно быть постоянно таким хмурым?

Подобрала палку и стала рисовать ею на склонах снежных куч. В дом идти не хотелось категорически.

— Смотри, Яр! — позади домика обнаружилась почти идеально ровная снежная стена. — Сейчас я свой отпечаток тут оставлю!

Я развернулась спиной, развела руки в стороны и резко привалилась к белой вертикальной поверхности.

— Твою мать! Стой!

Но я уже проваливалась куда-то навзничь.

Глава 12

Визжала я не столько от боли, сколько от страха.

Крепкая стена оказалась висячим полотном с налипшим снегом. И я ее оторвала, навалившись со всей дури.

Упав на твердую землю, я запуталась в ткани. Куча снега, радостно прогудев по крыше, навалилась сверху.

— Твою же мать, — ругался надо мной Йети, раскидывая слежавшиеся белые комки. — Как ты дожила до своего возраста, а? Ты же должна была убиться еще в детстве!

А мне стало смешно. И я, втягивая остатки воздуха под плотной тканью, смеялась.

Не бросает!

Не бросает!

Ругается, матерится, злится, ведет себя черт пойми как, но не бросает!

Как там пишут во всех статьях про отношения?

Важно не то, что мужчина говорит. Важно то, что он делает.

— Ты как? — Яр откинула плотное полотнище, и я зажмурилась от света, резанувшего по глазам.

— Нормально.

— Ненормальная, — облегченный выдох показал степень его тревоги, — вставай, дурная.

Я уцепилась за ладонь и поднялась на ноги. Обхлопала с себя снег и осмотрелась.

— Что это?

Вопрос можно было не задавать. Что это было понятно и так.

Гараж.

Своеобразный таежный гараж.

Заботливо огороженный брезентом, прибитым на деревянные балки. Надежно укрытым от снега и ветра. Даже печурка стояла! Небольшая, но для транспорта этого тепла, наверное, было достаточно.

Какие-то груды металла у бревенчатой стены избушки.

И, конечно, он.

Красивейший, весь блестящий, явно нестарый снегоход.

Изумительно белого цвета, сливающийся со снегом для маскировки. С мощными большими гусеницами. Он точно способен ехать по самому рыхлому снегу. Даже после буйной таежной метели.

— Ася…

— Молчи, — я вскинула руку насупившись. — Он на ходу?

— Да.

Короткое слово упало камнем.

Тайга. Метель. Раненая девушка, которой требуется помощь. Снегоход, что явно может проехать десяток километров.

Слезы вспухли на глазах моментально.

Яр стоял передо мной, опустив руки. Но даже не пытался что-то сказать.

Не хватал за руки, как Вячеслав в редкие моменты наших размолвок. Не вымаливал прощение. Просто стоял и смотрел на меня.

— Видеть тебя не хочу!

Я побежала прочь от дома.

В тайгу. В лес. Куда угодно, только бы выбить из груди это ужасное чувство. Спрятаться, уткнуться затылком в крепкий ствол дерева.

И взвыть волчицей.

Йети обманул меня.

Да, когда он нашел меня, была метель. Да, когда он лечил мою ногу, была метель.

Но потом!

Ему ничего не стоило завести снегоход и отвезти меня в деревню. Передать с рук на руки жениху или врач. Фельдшеру сельскому, неважно! Любому медику.

И тогда я бы не получила пулевое ранение. Мне не пришлось бы терпеть его издевательства и насмешки.

Черт побери, мне не пришлось бы чувствовать себя то ли униженной, то ли изнасилованной в этой крохотной проклятой бане!

Он все мог!

Но не сделал.

Почему?

Я рыдала взахлеб, подняв лицо в медленно сереющее небо. Отпустила эмоции, выплескивая все, что накопилось за эти дни.

Все свои страхи. Обиды. Стресс и несбывшиеся девичьи надежды.

Свою наивность и боль от обмана.

Выплакивала все. Текли слезы у кедров, которых я поранила своим ножом. Горячие капли текли и по моему лицу.

Око за око?

— Малыш, завязывай.

Хриплый голос раздался