Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Мистер Кэмпион вновь повернулся к своей спутнице.

– Неужели вы так туда торопитесь? – спросил он. – Почему бы вам вначале не повидаться с Маркусом?

– Нет, только не сейчас, – покачала она головой. – Все обитатели этого дома довольно беспомощны. Я там очень нужна, хотя бы для того, чтобы наполнять горячей водой их грелки. До свидания. Спасибо, что согласились приехать.

Раньше, чем Кэмпион успел что-то возразить, Джойс вылезла из машины. Он смотрел, как она пересекла дорогу, вошла в ворота и двинулась по Сократовскому тупику. Он ждал, пока в доме не открылась входная дверь и на ступени не лег прямоугольник света, за которым и исчезла Джойс. Тогда он надавил на педаль газа и поехал вниз по пологому склону холма, ведущему в город.

Над всей долиной висел густой туман, наползавший со стороны болот. Большой автомобиль Кэмпиона осторожно двигался по узким улицам – призрачным и пустым, если не считать редких прохожих, торопившихся сменить туманную уличную сырость на тепло своих жилищ. Он поймал себя на том, что испытывает легкое недовольство. Кэмпион знал другой Кембридж, где бурлила студенческая жизнь, а тот, куда он сейчас попал, был похож на холодный средневековый город с резными каменными портиками над закрытыми дверями.

Свернув с Куинс-роуд и подъехав к кварталу Солс-Корт, Кэмпион обнаружил точно такой же аккуратный прямоугольничек темноты, хотя каждый из окрестных домов был жилым. Он попал в один из последних оплотов английской обособленности, куда еще не проникли современные веяния близкого знакомства с соседями. Здесь закрывали шторы и жалюзи и блюли тишину не столько из желания скрыть особенности своей частной жизни, сколько из добропорядочного желания не смущать соседей выставлением этих особенностей напоказ.

Когда он подъехал к дому № 2, фасад этого элегантного здания, построенного в стиле эпохи королевы Анны, был таким же темным, как фасады остальных домов. Ни полоски света не пробивалось сквозь старомодные деревянные жалюзи на больших ромбовидных окнах.

Кэмпион вылез из машины и, поднявшись на крыльцо, позвонил в чугунный колокольчик. Изнутри донеслись тяжелые шаги по плитам пола. В следующее мгновение дверь открылась, и ноздри молодого человека ощутили странный, сугубо индивидуальный аромат упорядоченного, обжитого жилья. Здесь пахло средством для ухода за мебелью, табаком и теплом. На пороге стояла сухопарая кембриджширская женщина, давно миновавшая средний возраст. Недавние достижения женской эмансипации никак не сказались на ее строгом одеянии. Современный глаз воспринимал накрахмаленный, украшенный вышивкой чепец как милый архаичный головной убор.

– Добрый вечер, мистер Кэмпион. – Сухая улыбка – это все, что позволила себе она в адрес гостя. – Мистер Маркус в столовой. Для вас туда поданы холодные закуски.

Кэмпион с удивлением отметил, что пролетевшее десятилетие ничего не изменило в укладе жизни Фезерстоунов. По крайней мере, облик их горничной остался прежним. Он тепло улыбнулся женщине, отдав ей плащ и шляпу.

– Как ваш ревматизм? – рискнул спросить Кэмпион, поскольку имя горничной выветрилось у него из памяти, а вот ее недуг он помнил.

Вопрос был встречен вялым всплеском удовлетворения и типичным ответом:

– По-прежнему донимает меня, сэр. Благодарю, что осведомились о моем здоровье.

Она повела Кэмпиона по коридору, обшитому деревянными панелями. Ее белый фартук был накрахмален до скрипа, а тяжелые туфли гулко стучали по разноцветным плиткам пола. Через минуту Кэмпион уже смотрел на своего старого друга.

Маркус Фезерстоун, сидевший у камина в кресле с высокой спинкой, встал и шагнул навстречу. Это был крупный мужчина лет двадцати восьми, представлявший странный типаж, учитывая его возраст и воспитание. Он был одет с нарочитой небрежностью, отчего прекрасно сшитый костюм попросту болтался на нем. Облик дополняла всклокоченная грива длинных рыжевато-каштановых волос. Он был не лишен странного, аскетичного обаяния и, судя по всему, старался выглядеть старше своих лет. Обычно он преподносил себя с легким, но все же заметным чувством превосходства. Однако сейчас оно уступило место растерянности и даже панике. Подойдя к Кэмпиону, он крепко пожал ему руку.

– Здравствуй, дружище. Как я рад твоему приезду. То, что еще утром казалось мне пустяком, и впрямь превратилось в беду. Надеюсь, ты не откажешься подкрепиться с дороги? – спросил он, указав на обеденный стол.

В его отрывистой речи сквозила какая-то робость, так не вязавшаяся с его непринужденными манерами.

Под ярким светом массивной хрустальной люстры мистер Кэмпион выглядел еще глупее и отрешеннее, чем обычно, а когда заговорил, голос его звучал неуверенно и неубедительно:

– Перед тем как ехать сюда, я почитал газеты. Дело приняло весьма скверный оборот.

Маркус пристально взглянул на друга, однако лицо у того было предельно серьезным. Кэмпион имел обыкновение перескакивать с темы на тему, чем раздражал многих своих знакомых.

– Мисс Блаунт пожелала выйти у Сократовского тупика. Очаровательная девушка. Прими мои поздравления, Маркус.

Излишне яркие лампочки люстры, сверкающая поверхность мебели орехового дерева, блеск столового серебра и весьма прохладная температура в гостиной придавали этой незапланированной встрече старых друзей какой-то слишком уж официальный характер. Фразы Кэмпиона становились все туманнее, а природная холодность Маркуса едва совсем не отбила у сыщика желание говорить.

Мистер Кэмпион с ритуальной торжественностью отрезал себе несколько кусков ветчины. Маркус вел себя, как и подобает радушному хозяину, неукоснительно соблюдающему строгий этикет гостеприимства. А этот этикет требовал, чтобы гостя, особенно приехавшего вечером, сразу же накормили, и предпочтительно чем-то из холодных закусок.

Что касается самого мистера Кэмпиона, он во всей этой ситуации не видел ничего необычного. Быть вызванным из-за катастрофы и оказаться за столом, где тебе предлагают ветчину… – он к этому привык. Поев, Кэмпион принял предложенную сигарету и только тогда, взглянув на друга и вежливо улыбнувшись одними губами, обыденным тоном спросил:

– Не много ли убийств для этого времени года?

Маркус уставился на него, чувствуя, как медленно и обезоруживающе краснеет.

– Кэмпион, ты все такой же неисправимый дурень! – воскликнул он. – Пока ты ел, меня не покидало чувство, что ты насмехаешься надо мной.

– Ничуть, – возразил мистер Кэмпион. – Я предавался воспоминаниям. Тебя включили в университетскую команду исключительно из-за твоих манер.

Маркус позволил себе улыбнуться, и маска холодности слетела с его лица. Но уже в следующее мгновение оно вновь стало серьезным и обеспокоенным.

– Альберт, я не хочу, чтобы ты думал, будто я заманил тебя сюда под ложным предлогом. Однако факт остается фактом: я попал в переплет.

Мистер Кэмпион протестующе взмахнул рукой.

– Да будет тебе, – с упреком произнес он. – Дружище, естественно, я сделаю все, что в моих силах.

Эти слова внесли облегчение в душу Маркуса, и, поскольку в гостиной появилась страдающая ревматизмом горничная и