Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Больше того скажу. Преподаватели зачастую прямо при студентах ставки меж собой устраивали, прикидывая, кто из слабаков впишется в норматив, а кто нет. Жёстко и цинично? Да, но это работало. Когда силы заканчивались, неудачники бежали на силе воли, стиснув зубы, лишь бы насолить тем, кто ставил на их проигрыш. И добегали!
Но прочь воспоминания. Профессорша, успев отдать прислуге распоряжения и чуток приодеться, а заодно приодеть и причесать детей, явилась на организованное ей же чаепитие.
Познакомились, представились и замерли, поймав неловкую паузу.
— Хм, моего слова ждут, — понял я без всяких подсказок.
Что их волнует в первую очередь? С чего мне начать?
— Не стану скрывать — я очень рад вас видеть! Очень надеюсь, что мы с вами уживёмся под одной крышей. Особняк достаточно большой и кроме общего обеденного зала в каждом крыле есть другие, поменьше, где иногда можно будет уединяться, если нужно. В том числе с семьёй, или в моём случае — с друзьями и прочими гостями, — прозрачно намекнул я на то, что ко мне иногда и дамы могут заглянуть. И некоторые из них — инкогнито, — Кроме того, я пока что на службе, так что чувствуйте себя здесь, как дома и управляйте особняком, как своим собственным. Кроме того, в двенадцати верстах от города у меня есть имение, где тоже имеется большая усадьба, но она пока что не обустроена. Но если у вас на неё появятся планы, то я готов оплатить скорейший ремонт тех покоев, которые вы там подберёте под себя. Поверьте на слово — виды там замечательные, климат здесь превосходный, и на содержании жилья можно не экономить. Оно здесь смешное, по сравнению со столицей.
— Мы в состоянии обеспечивать себя сами, — с некоторым вызовом произнесла жена профессора.
— Так и обеспечивайте. Буду только рад. Моё дело — предоставить вам комфортное проживание и понять, чем мы можем быть полезны друг другу.
— А если я не буду вам полезна? — нахмурилась Анна Николаевна.
— Вы же замужняя женщина. Какие к вам могут быть претензии? Мы все вопросы и без вас, с Александром Николаевичем решим.
— Ах, вот так! — приподнялась со стула профессорша.
— Во! Такой вы мне больше нравитесь! — оценил я, откидываясь на спинку стула, — Так что — союз?
— Ах, ты негодник! Так ты меня проверял! А не слишком ли ты молод, для такой зубастой акулы, как я? — шутливо всплеснула руками Анна Николаевна.
— Поверьте, у нас очень скоро не раз появится возможность оценить друг друга. И я очень надеюсь вас приятно удивить, — позволил я себе ехидную улыбку, — Кстати, а почему я не вижу Александра Николаевича?
— Он час назад куда-то умчался, как ополоумевший. Сказал, что для меня траву жизни доставили, — скептически поджала губы моя потенциальная родственница.
— Неужто астрагал прибыл! Поверьте, для вас это отличная новость!
— Вот, и вы туда же! — укорила меня профессорша, — Нет бы мне объяснить.
— Возможно, нам удастся получить лекарство, способное справиться с чахоткой. Полной уверенности пока нет, но предпосылки к тому имеются, — приоткрыл я карты, глядя на супругу профессора.
— Вы знаете, сколько людей нуждаются в таком лекарстве! И каких! Тот же Достоевский, Фёдор Михайлович, после стольких лет каторги, никак вылечиться не может. И его первая жена от чахотки умерла, не дотянув до сорокалетия.
Хм-м… Читал я от нечего делать пару книг этого писателя, одолжив их, среди прочих, у офицеров с заставы. Но его «Преступление и наказание» меня повергло в шок.
Как можно выставлять героем альфонса, живущего за счёт сожительницы — проститутки, который ради сомнительных идей идёт убивать бабушку — пенсионерку. Похоже, я ещё не настолько проникся реалиями этого мира, чтобы понять этого писателя.
Как по мне, мразь — она и есть мразь, в какие бы конфетные обёртки идей её не заворачивали. Это я про Раскольникова.
Энным местом чую — не одну сотню копий мы с Анной Николаевной сломаем, обсуждая «великое творчество». У неё своё мнение имеется, и у меня тоже. И они всерьёз расходятся. Принципиально. По крайней мере нам будет о чём поговорить, горячо и самозабвенно. Надеюсь, до швыряния посудой дело не дойдёт.
К примеру, о той же старухе — «процентщице». Как по мне — это обычная шустрая бабушка, которая решила разнообразить свою жизнь и питание, отдавая часть своей пенсии или накоплений в «рост», чтобы лишний раз потешить себя, а может и внучат, сладостями или свежевыпеченной сдобой.
А автор не стесняясь, спешит навешать ярлыки, если что, сомнительные: " глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка… завтра же сама собой умрёт".
Одно могу точно сказать — этот Достоевский, случись у меня прорыв с лекарством, его в подарок от меня не получит. Пусть на общих основаниях покупает, если что. Дорого. Говорят, он игрок знатный и любитель казино, в том числе в Европе любит играть, значит, при деньгах.
Что касается его творчества — тут нет ничего удивительного.
Книга Достоевского нашла как своих почитателей, так и своё полное неприятие.
А то, что я оказался во второй половине читателей — вполне нормальное явление.
Чем больше разброс мнений — тем ярче книга.
А что касается мировоззрения… Всё мы люди, все мы человеки… И каждый из нас имеет право на собственное мнение.
Кто-то, на заученное из учебника, а другой — поняв, что в книге написано.
Не так ли?
Глава 5
Награждение
Хорошо, что в Саратов мы прибыли уже вечером. Иначе пришлось бы прямо с дороги ехать в Управление таможенных дел. А так, переночевали, как люди, намылись и в порядок себя с дороги привести успели. Теперь не хуже штабных шаркунов будем выглядеть.
Приоделись, начистились и вперёд.
— Ничего себе, штабс, — свистнул Васильков, оглядывая мой вычищенный до блеска мундир. — Да вы прямо денди. Думаете, там барышни будут?
— Если и будут, Василий Иванович, то от них нам достанется куда больше проблем, чем от любого скорпиона-переростка, — отозвался я, поправляя тугой накрахмаленный воротник. — Нацепили мы
