В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников

Долго ждать ему не пришлось. Уже через полчаса вновь послышался рокот двигателей, и он быстро стал приближаться.

– Ну, наверняка пошли, – сказал сам себе Глеб и побежал прямо по полю в сторону, где стоял танк Оськина.

Он еще не добежал до копны, в которой прятали танк, как немецкая артиллерия начала артподготовку. Снаряды, словно разъяренные огненные осы, разрывая воздух свистом, полетели в сторону Сташува. В небе послышался гул самолетов. Шубин поднял голову и увидел, как в их сторону приближается «юнкерс».

– Давай, капитан, быстрее к нам в танк! – позвал его младший лейтенант, выглядывая из стога сена. – Как-нибудь поместимся!

Глеб нырнул под копну. Самолет пролетел мимо, так и не заметив спрятанного в сене танка.

– Слышишь, Александр, танки идут, – сообщил Глеб Оськину, когда они оба пробрались внутрь машины.

– Слышу, не глухой, – ответил командир танка. – Но пока ничего не вижу. Туман, так его, весь обзор закрывает. Да еще и дорога тут поворот делает. Но ничего, пусть выйдут на прямую… Как раз напротив моего танка окажутся.

Внутри танка звуков снаружи почти не было слышно. Глеб слышал, как пощелкивала и потрескивала рация рядом с ним и как переговариваются Коробов, Ивушкин и Мазурин, как Мазурин сообщает, что снаряды артиллерии пролетают прямо над танками его батальона.

– Наша разведка хорошо сработала, – ответил Ивушкин. – Не позволили немцам разнюхать, где стоят наши танки и что мы затеваем устроить им в этом месте ловушку. «Юнкерс» тоже мимо полетел, а значит, он тоже ничего не заметил.

В разговор вступил Архипов:

– Оськин, ты меня слышишь?

– Слышу, товарищ гвардии полковник, – ответил младший лейтенант.

– Без команды огонь не открывать. Подпустим ближе – и тогда начнем.

– Понял, – коротко ответил Оськин.

На несколько минут в эфире установилось молчание. Видимо, Ивушкин, ответственный за операцию, высматривал со своего наблюдательного пункта (второго спрятанного в засаде танка), когда на дороге появятся передовые немецкие «Королевские тигры». Наконец он связался с Оськиным.

– Саня, приготовься, я их уже хорошо слышу. Туман рассеивается. Артиллерия, видать, его разогнала. Танки от тебя уже совсем близко. Будь готов, – снова в волнении повторил он. – Я уже сообщил Архипову на НП. Жди команды.

– Да, я вижу, как первый танк появляется на дороге, вползает в лощину, – сообщил Оськин.

И следом подключился голос Коробова, наблюдавшего за дорогой с левого фланга:

– Я тоже их вижу. Второй танк ползет следом. Здоровенные, гады. Еще вижу пару бронетранспортеров.

– Огонь не открывать, подпустить поближе. Метров до четырехсот, не дальше. Чтобы уж наверняка было, – сказал Архипов.

Шубин припал к обзорной щели и увидел, как один из тяжелых танков тяжело движется по дороге, раскидывая вокруг себя песчаную землю. Танк медленно продвигался вперед и уже миновал то место, где стоял танк Оськина, когда за ним появился из-за поворота второй танк. А за ним и третий.

– Этак они все мимо проедут, – заволновался Оськин и спросил в рацию: – Стрелять?

– Бить? – переспросил Ивушкин у Архипова, и тот скомандовал:

– Бей!

Команда была принята младшим лейтенантом, и он, в свою очередь, скомандовал своему экипажу:

– Прицельным по первому танку, огонь!

Глеб почувствовал, как махина танка заходила ходуном, танк дернулся, выпуская снаряд. Шубин по-прежнему не отрывал глаз от смотровой щели, и он увидел, как их снаряд попал в правый бок немецкого танка, проделав в нем пробоину. Тридцатьчетверка дернулась во второй раз, и еще один «Королевский тигр» остановился прямо на дороге. Показался черный дымок, а затем из темной дыры полыхнуло пламя.

– Я ведь говорил, что мы их достанем! – воскликнул Оськин и скомандовал: – Давай третий выстрел, пока нам не приказали отъезжать!

И тут же в тяжелый немецкий танк, который, развернувшись в их сторону, начал съезжать с дороги, угодил еще один снаряд. «Тигр» дернулся несколько раз и остановился.

– В ходовую попал! – услышал Глеб голос заряжающего.

– Не медли, бей! – крикнул Оськин, и тридцатьчетверка послушно выстрелила еще раз.

И тут в рации прозвучал голос Архипова.

– Триста семь, триста пять! – крикнул тот, подавая сигнал к началу всеобщей атаки.

И тотчас же по танкам и бронетранспортерам, которые находились на дороге, и по тем, что уже успели свернуть с нее, ударили сразу несколько десятков стволов – били и из артиллерии, и из танков батальона Коробова.

Шубин снова приник к смотровой щели и увидел, как несколько тяжелых «Тигров», пятясь, стали съезжать с дороги. И тогда по ним снова ударили орудия нескольких советских танков. Третий из «Королевских тигров», который был «ранен» в ходовую часть после второго удачного попадания, ярко заполыхал в начинающих уже рассеиваться предрассветных сумерках.

– Надо уходить с линии огня, – обеспокоился Оськин. – Мы слишком близко от них!

Его танк, стряхнув с себя остатки сена, сначала попятился, не переставая при этом время от времени посылать снаряды в противника. Чтобы было лучше видно, что делается снаружи, Оськин открыл люк и выглянул наружу. И тут же снова нырнул обратно, не забыв закрыть люк.

– Над нами «юнкерсы» и «мессеры», – сказал он и приказал механику-водителю: – Двигай к танку Ивушкина! Не переставайте стрелять! – дал он команду заряжающему и стал диктовать тому координаты для наведения пушки.

В танке немилосердно трясло, и рассмотреть, что сейчас происходит на поле боя, через узкую смотровую щель было невозможно. Но из коротких реплик Оськина и обрывков слов, звучавших из рации, которые иногда различал Глеб в бесконечно продолжавшемся грохоте, он понял, что немецкие танки попали под перекрестный огонь. Но хотя они сейчас и находились в невыгодном для себя положении, сдаваться они не собирались. К тому же наземным войскам пришли на помощь самолеты, и на поле битвы начали сыпаться бомбы, сбрасываемые самолетами люфтваффе.

– Наши самолеты в воздухе! – услышал радостное восклицание Ивушкина Шубин. – Уводят от нас «юнкерсы»!

Но радость танкистов была недолгой. Радоваться было некогда – бой на земле шел жестокий, и отвлекаться от него стало совершенно невозможно. 85-миллиметровая пушка на танке Оськина била по немецким тяжелым танкам практически не переставая. Но теперь и она не всегда могла пробить толстую броню. Теперь, чтобы самому не быть подбитым, приходилось стрелять с довольно большого расстояния. А потому даже такой большой калибр, какой был у пушки советского танка, оставлял на «Королевских тиграх» только небольшие царапины и вмятины, не причиняя махине большого вреда.

Шубин, у которого не было на голове защитного шлема, как у танкистов, вскоре перестал слышать вообще что-то, кроме нескончаемого гула и грохота. Он уже жалел, что влез в танк Оськина, а не пошел в сторону основных позиций танковой