В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
«Если этот „Тигр“ стоит тут в засаде и собирается неожиданно выехать нашим наступающим частям в тыл, то отчего его двигатель не работает? – вдруг пришла к Шубину неожиданная мысль. – И почему никто из экипажа не высунулся, чтобы помочь офицеру?»
И тут до Шубина дошло, что, скорее всего, танк пустой, немцы его бросили. Но почему? Как они могли оставить столь грозную и притом секретную машину? Размышлять на эту тему Шубину было некогда. Офицер наконец взобрался на башню танка и уже открывал люк, собираясь нырнуть внутрь машины. Глеб прицелился и выстрелил. Немец схватился за раненую руку и, повернувшись к Шубину, нашел его глазами. Он поднял вторую руку, в которой у него был пистолет, но выстрелить не успел. Шубин опередил его, попав на этот раз в плечо. Пистолет выпал из руки фашиста и скатился вниз.
Глеб подбежал к танку и ловко взобрался на броню.
– Стоять! Не двигаться! – в запале прокричал он по-русски.
Тем не менее немец все равно понял Шубина, но поднял вверх только одну руку, да и ту невысоко. Вторая рука у него так и осталась висеть плетью. Оглянувшись и убедившись, что никаких других немцев поблизости пока не наблюдается, Шубин решил, что может быстро проверить танк. Может, машина неисправна? Или весь экипаж погиб? Ведь не может такого быть, чтобы немцы просто так, без всякой причины, оставили танк!
Не найдя ничего подходящего, чтобы связать немца, он приказал ему оставаться на месте и не двигаться. На этот раз – по-немецки. Видимо, понимая, что с двумя перебитыми руками он далеко не убежит в заполненной русскими деревне, офицер мрачно кивнул, что могло означать лишь одно – он останется на месте.
Глеб влез внутрь танка, желая проверить, что там творится и в каком состоянии находится машина. Он подсветил себе фонариком и был несказанно удивлен и обрадован, обнаружив на командирском месте какие-то документы и карты. Чтобы рассмотреть их потом получше, он сложил их в свой планшет и хотел уже было выбраться наружу, как у себя над головой услышал грозный окрик:
– Руки вверх, фриц поганый!
Чтобы не быть по нечаянности убитым своими же бойцами, Глеб послушно поднял руки и крикнул:
– Не балуй, я свой! Капитан Шубин, разведка!
– Капитан?! – раздался удивленный и обрадованный возглас. – Это же я, Титов! Вы что там делаете?!
Глеб выглянул из люка и улыбнулся, увидев удивленное лицо Титова.
– Трофей изучаю, – сказал он и, оглянувшись, спросил: – А где мой немец?
– Так вот он, внизу, – указал Титов в сторону стоявшей неподалеку тридцатьчетверки. Возле нее и вправду стоял пленный офицер под охраной какого-то танкиста. – Мы мимо дома проезжали, смотрим, танк стоит – и вроде как целый, а не стреляет. Решили подъехать ближе и проверить. Смотрим, а на башне танка немецкий офицер стоит, и одна рука у него поднята. Мы к нему, а он не бежит и что-то по-своему лопочет, – радостно тараторил Титов.
– Да погоди ты, сорока, трещать, – рассмеялся Шубин. – Танк, похоже, в исправном состоянии бросили. Уж не знаю почему. Может, экипаж струсил и дал деру. А может, закончилось горючее?
– А мы сейчас проверим. – На танк взобрался майор Коробов. – Жив, капитан? Где тебя носило? Мы уже думали, что ты погиб. Во всяком случае, Архипов о тебе спрашивал, но никто толком ему ответить, что с тобой сталось, не смог. А спросить по рации у третьего батальона не догадались. Да и не до того было.
– Я весь день в танке с младшим лейтенантом Оськиным прокатался, – ответил Шубин.
– То-то я смотрю – чумазый весь, как черт из пекла. На вот тебе, вытри лицо, – подал он Шубину какую-то ветошь.
– Из пекла – это точно, – рассмеялся Глеб, вытираясь. Он достал из планшета найденные в танке документы и передал их майору. – Вот, нашел внутри. Похоже, что танк командирский.
– Вот и хорошо. – Коробов, довольный, спрятал документы в свою сумку. – Забирай, разведка, своего офицера, а с танком мы сами разберемся. Не сейчас, конечно, а позже. Сейчас времени его осматривать нет. Надо дальше двигаться… Титов! – окликнул он уже стоявшего внизу разведчика. – Забирай фрица, и идите с капитаном обратно. Найдете Архипова, доложите, что мы, не останавливаясь, попробуем как можно дальше за Оглендув, к деревне Заразь, немцев выдавить.
Коробов спрыгнул с танка, Шубин последовал за ним.
– Все, ребята, по коням – и вперед, – скомандовал майор своему экипажу. – А то все медали третьему батальону достанутся.
Командирский танк Коробова, взревев мотором, умчался по улице догонять уже успевшие уйти вперед машины второго танкового батальона. Глеб, посмотрев ему вслед, сказал Титову:
– Идем искать Архипова, но сначала надо бы перевязать этого, – кивнул он на раненого офицера. – У тебя есть чем?
– Найдем. – Титов развязал свой мешок и, покопавшись в нем, достал какую-то тряпицу. – Давай сюда свою руку, фриц, – обратился он к офицеру.
Тот послушно протянул руку, и разведчик ловко и быстро перевязал ее. Немец что-то сказал, но Титов не понял. Глеб перевел:
– У него еще и плечо ранено.
– У меня только чистые запасные портянки остались, – посетовал разведчик, но потом, махнув рукой, достал одну из них и начал перевязывать пленному плечо. – Придется потом выбивать у старшины себе новые портянки, – заметил он. – Ну да ладно. Живы будем – без портянок не останемся. Ну, чего смотришь? – спросил он немецкого офицера, который с подозрением смотрел на процесс перевязки. – Не нравится? Спасибо лучше бы сказал, что вообще тут с тобой возимся. А то вот поставили бы к стеночке – и в расход, – проворчал Титов. – А вообще, русская портянка – она целительная. Запомни это, фриц!
Глеб, не обращая внимания ни на Титова, ни на немецкого офицера, вышел со двора и стал осматривать уже практически полупустую улочку. Пехоты видно не было. Солдаты гвардейских стрелковых дивизий, участвовавшие в контратаке, по всей видимости, ушли вперед. По улице ползли четыре тяжелых советских танка ИС–2. Завидев Шубина, командир головного танка приказал остановиться и поинтересовался, крикнув:
– По какой причине застряла, пехота? Может, подбросить куда надо? Так давай, забирайся на
