В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников

– Думаешь, захотят проверить дорогу? – встревожился Оськин.

– Не знаю, – честно ответил Шубин. – Но соломки нам подстелить не мешало бы.

Глеб направился по полю в сторону околицы Огледува. Выбрал удобную позицию за кустарником вблизи дороги и решил оттуда наблюдать за дорогой и окружающей местностью. Ночь была прохладной и темной, и только вспышки от артиллерийской канонады, словно грохочущие молнии, прорезали черноту ночи. Углядеть что-либо в бинокль было делом бесполезным, да и услышать из-за рокота стрельбы тоже ничего было нельзя, поэтому Глеб решил оставить радиста и попробовать подойти как можно ближе к вражеским позициям.

– Подготовь рацию для передачи и жди меня. Если немцы что-то задумают, я вернусь и сообщу. А если нет, то… В общем, там будет видно. Жди.

– И долго ждать? – поинтересовался радист. – У меня приказ вернуться к семи утра.

– Вот и жди до половины седьмого, – сказал Глеб и пополз вперед, к деревьям, за которыми, как он подозревал, вполне уже могли находиться немецкие части, готовящиеся к утреннему контрнаступлению.

Его ожидания оправдались в полной мере. Едва он достиг опушки, как услышал голоса. По всей видимости, переговаривалась охрана. Глеб прислушался к разговору, но ничего интересного из того, что он смог разобрать из отрывочно доносившихся до него слов, он для себя не узнал. Это был обычный треп немецких солдат накануне наступления.

Шубин решил, что если в течение двух-трех часов ничего не изменится, то он вернется к месту, где оставил радиста, и будет, как и предполагал ранее, наблюдать за дорогой оттуда.

Канонада то утихала, то снова набирала силу. Время, как обычно в таких случаях, когда надо было ждать каких-то значимых событий, текло медленно. Но вот в какой-то момент Глеб уловил среди деревьев непонятную покамест активность, а затем и звуки мотора. Солдаты охраны замолчали – должно быть, и они услышали то же самое.

Шубин напряг слух и зрение до предела. Гул мотора приближался, и вскоре из леса, метрах в ста пятидесяти от Глеба, на дорогу выехали три бронетранспортера и остановились. За ними показались четыре мотоциклиста и тоже остановились. Затем к мотоциклистам подошел немецкий офицер и начал о чем-то с ними говорить, но о чем именно, Шубин услышать не мог. Да и то, что к мотопехотинцам подошел именно офицер, Глеб понял не сразу, а лишь после того, как при вспышке сигнальной ракеты, которую немцы для какой-то цели выпустили в небо, смог рассмотреть на его голове офицерскую фуражку.

«Они явно что-то затеяли. Иначе для кого была пущена ракета?» – подумал Шубин и стал отползать от места своего наблюдения. Потом, когда он убедился, что в темноте его никто не увидит, встал и, пригибаясь, побежал по полю в сторону кустарников, за которыми его ждал радист.

И вновь небо, практически над бегущим Шубиным, осветилось ракетой. Глеб упал и уткнулся головой в песчаную почву. Когда ракета с шипением погасла, он встал и опять побежал.

Канонада внезапно умолкла, и наступила тишина. И в этой тишине Шубин услышал, как заработал двигатель бронетранспортера позади него. Застрекотали мотоциклы. А вот ракеты перестали падать. Теперь Глеб бежал, уже не опасаясь, что его могут увидеть. Едва капитан добежал до кустов, где прятался радист, и перевел дыхание, он спросил:

– У тебя рация готова к передаче?

– Готова, – коротко ответил радист.

– Хорошо. Тогда ждем.

Ждать им пришлось около получаса. Глеб, как ни прислушивался, не слышал теперь ни звука. Негромкий рокот двигателей снова смолк, и наступила тишина – ни орудийной пальбы, ни звуков работающих двигателей, ни человеческих голосов. Тишина все тянулась и тянулась, и Глеб даже успел подумать, что зря он так волновался и немцы ничего этакого не задумали, а вывели транспорт на дорогу просто так, чтобы проверить готовность машин к предстоящему наступлению. Но тут он снова услышал звуки двигателей и стрекот мотоциклетных моторов. Звуки приближались. Еще пара минут, и на дороге появились те самые три бронемашины в окружении мотоциклов. Свет фар и у бронетранспортеров, и у мотоциклов был приглушен специальными защитными щитками. Двигалась техника неторопливо, словно кралась в темноте.

– Чего это они выползли? – шепотом спросил у Шубина радист.

– Не знаю, – так же тихо ответил тот. – Может, хотят провести разведку боем, а может, проверяют дорогу на предмет минирования. Танков не слышно, значит, это еще не наступление. Ты вот что. Передай Оськину, чтобы они сидели тихо и даже чихом себя не выдали. Пускай передаст по рации остальным, что немцы выслали небольшой мотоотряд, чтобы проверить дорогу. Надо, чтобы их пропустили. Пускай думают, что дорога до самых окраин Сташува свободна.

Радист тут же отстучал в эфир сообщение и получил ответ.

– Они все поняли. Передадут дальше, – сказал он, закончив прием сообщения. – А нам что делать? Обратно пойдем?

– Пока нет. Посмотрим, чем дело закончится. Мало ли, вдруг фрицы следом все-таки еще и танки отправят. Вдруг они решили перенести наступление на ночное время.

Небольшой немецкий моторизованный отряд проехал мимо них по дороге и свернул за поворот. Звуки двигателей были четко слышны в ночной тишине, но, кроме них, больше ничего слышно не было. Предупрежденные Шубиным танкисты сидели тихо. Они уже выставили свои танки на исходные позиции и успели их замаскировать. Так что вероятность того, что в такую темень их можно будет увидеть с дороги, была практически нулевой.

Но как ни опасался Шубин, что немцы вдруг перенесут свое наступление на ночное время, этого не случилось. Бронетранспортеры и мотоциклисты, проехав поворот и далее по дороге еще с полкилометра, развернулись и поехали обратно.

– Вы были правы, товарищ капитан, – заметил радист Шубину, когда немецкая техника проехала мимо них. – Фрицы и вправду проверяли дорогу. Прямо как в воду смотрели – угадали.

– Разведка – это тебе не бабка-гадалка, – усмехнулся Шубин. – Не угадал я, а только предположил, какие могут быть предприняты врагом действия. Предположил на основании предыдущего своего опыта – можно сказать и так. Ты вот свою работу радиста почему хорошо и быстро делаешь? Потому что опыт имеешь и соответствующие знания. Так? Вот и я так же.

Остатки ночи прошли спокойно. К утру на землю стал опускаться туман, который густо покрыл всю лощину вместе с дорогой, дюнами и полями. Даже в паре метров от себя Шубин уже ничего не видел. Примерно в шесть часов утра, когда со стороны немецких позиций послышались звуки разогреваемых танковых моторов, Глеб отправил радиста обратно в расположение штаба.

– А вы, товарищ капитан, разве не идете со мной? – спросил радист.

– Нет, я пока останусь здесь. Дождусь