В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
Внезапно танк начал сбавлять ход и разворачиваться к роще стальным боком, прикрывая, таким образом, Шубина от прицельных выстрелов снайпера. Теперь, когда скорость замедлилась и Глеб был в безопасности, он имел возможность пробраться внутрь танка. Он так и хотел поступить, но тут к «Тигру» подъехал на мотоцикле мотопехотинец и крикнул:
– Капитан, прыгай! Давай ко мне пересаживайся!
Легко сказать – прыгай. Высота, с которой Шубину предлагали спрыгнуть, была довольно большая. Легко было сломать ногу, а то и вовсе угодить под мощные гусеницы тяжелой махины. Поэтому Глеб подождал еще пару минут, пока угнанный танк не остановится, и только после этого слез с него и сел на мотоцикл за спину мотострелка.
Удаляясь, он оглянулся и увидел, как угнанный танк развернул башню и выстрелил в сторону рощи. А вернее, в сторону своего собрата, который все это время не переставал стрелять по нашей тридцатьчетверке. Советский танк к тому времени тоже успел развернуться на дороге и начал удаляться в сторону красноармейских позиций. Операция подходила к концу. Мотострелкам удалось остановить преследование немецких солдат, самолет был сбит Артемьевым, а угнанный «Королевский тигр» неумолимо двигался в сторону советских позиций.
Немцы, видя всю бесполезность дальнейшего преследования, откатились обратно в рощу. Теперь им предстояло объяснять своему командованию, каким образом они потеряли один танк и одного немецкого офицера, причем не просто офицера, а командира танковой роты. И потеряли не просто танк, а «Королевский тигр».
Глава одиннадцатая
– Ай да Шубин, ай да Сорокин! – приговаривал полковник Архипов, хлопая себя руками по бедрам и обходя вокруг остановившегося возле его временного штаба тяжелого немецкого танка.
– Это еще не все, товарищ комбриг! – улыбаясь, крикнул сверху Мазурин, танк которого остановился тоже рядом с полковником. – У нас есть еще парочка сюрпризов. Так, капитан? – спросил он Шубина, спрыгивая с танка и подходя к Глебу, который стоял возле «Королевского тигра» и, подняв голову, с волнением ждал, когда из нутра этого стального зверя появятся танкисты из экипажа Сорокина.
Но первым из люка башни вылез не лейтенант Сорокин, а Титов. Он не стал сразу спускаться с башни, а наклонился над люком и принял на руки тело Артемьева, которое ему передали танкисты. Шубин влез на танк и помог спустить убитого разведчика на землю. Следом за ним стали спускаться и танкисты. У угнанного танка стали собираться и остальные – танкисты, штабные и полевые офицеры, пехотинцы. Вскоре вокруг положенного на землю тела разведчика стояли уже почти все бойцы из батальона Мазурина.
Шлемы, пилотки, каски и фуражки были сняты. Все стояли молча, отдавая дань своему погибшему боевому товарищу.
– Красноармеец Артемьев погиб как герой, – после минутного молчания сказал Мазурин. – Он сбил фашистский самолет и дал нам возможность довести угнанный «Королевский тигр» до наших позиций. Если бы не снайпер… Я… Мы никогда не забудем своего товарища. Пускай и посмертно, но звездой Героя его наградят…
Он хотел сказать еще что-то, но не смог, не дал горький комок, стоявший в горле. Махнув рукой, Мазурин развернулся и пошел куда-то в сторону штаба. Следом за ним последовал и полковник с остальными офицерами. Разведчики, забрав тело Артемьева, унесли его, чтобы похоронить. Возле немецкого «Тигра» остались только танкисты, которые с интересом рассматривали это огромное немецкое чудо техники. Глеб, которого не позвали с собой в штаб, остался стоять в задумчивости, все еще глядя на то место, где только что лежало тело Артемьева, и краем уха слушая, как переговариваются танкисты.
– Танк, конечно, знатный, – сказал с видом знатока один из танкистов, взобравшись на корпус танка и обследуя его. – Длина ствола метров пять с половиной будет, а то и побольше.
– Побольше, – согласился с ним Гварители и добавил: – И скорострельность у него высокая. Сам проверял на фрицах, – рассмеялся он.
– Снаряд, небось, как у нас – восемьдесят пятого калибра? – спросил кто-то из присутствующих танкистов, наверное, заряжающий из экипажа танка Оськина.
– Да нет, Халычев, побольше, чем у тебя на танке. Миллиметров восемьдесят восемь будет. Здоровый снаряд, – ответил Гварители.
– Да, такую махину попробуй уничтожь, – произнес все тот же танкист, который первым начал разговор. – Толстая броня у гадины, попробуй возьми такую семидесятишестимиллиметровым калибром.
– Не берет семьдесят шестой, так восемьдесят пятый возьмет, – узнал Глеб голос Александра Оськина. – У меня на танке пушка такая, что весь этот танк к чертовой бабушке разнесет. Точно, Халычев?
– Ой, Саня, не хвались, – заметил кто-то. – Ты еще пока ни одного выстрела по этому сундуку не сделал, а уже решил, что и твои восемьдесят пять запросто пробьют его броню.
– Я и не хвалюсь, – ответил Оськин. – Вот увидите, когда начнем по этой мишени бить – моя пушка враз его пробьет.
Танкисты продолжали препираться и спорить, когда к Глебу подошел капитан Ивушкин и, взяв его за рукав, сказал:
– Пойдем, капитан. Тебя ждут в штабе. Надо еще с пленным разобраться.
Глеб кивнул и пошел следом за Ивушкиным. Удрученный гибелью Артемьева, он совсем забыл о пленном офицере.
В штабном блиндаже было накурено и душно, несмотря на утреннюю августовскую прохладу. Никого, кроме капитана Мазурина и полковника Архипова, внутри не было, все командиры разошлись по своим частям готовиться к предстоящим боям.
– Входи, капитан, садись, – указал полковник на ящик, стоявший у одной из стен блиндажа. – Я понимаю, ты устал. Но отдыхать нам с тобой сейчас, сам понимаешь, некогда. За офицера тебе отдельное спасибо. Честно скажу, не ожидал я, что ты еще и языка нам такого ценного доставишь.
– Я и сам не ожидал, – серьезно и устало ответил Глеб. – Так, под руку подвернулся, вот и прихватил его с собой. Зачем добру пропадать, коли оно само к тебе в руки идет, – слабо улыбнулся он.
– А раз так, то давай мы с тобой это добро допросим. Я в
