В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников

– Готов, – тихо сообщил он.

– А мой, похоже, еще жив, – так же еле слышно ответил Титов, наклоняясь над лежавшим у его ног фрицем. – Может, поговорим с ним?

– Зачем время терять? Некогда нам с ним возиться. Главное, что теперь с этой стороны у нас путь свободный. Я останусь тут на всякий случай: вдруг еще кто надумает в этой стороне шляться. А ты беги за ребятами.

Титов убежал, а Глеб, присев рядом с раненым немцем, который оказался уже немолодым седеющим мужчиной, сначала долго смотрел на него, а затем поинтересовался, переходя на немецкий язык:

– Наверное, у тебя дома, в Германии, остались жена и дети?

Зачем он это спросил, Глеб и сам не знал. Может быть, потому, что что-то в облике этого человека напомнило ему его собственного отца.

– Письмо, – еле слышно проговорил немецкий солдат и положил руку на нагрудный карман, пытаясь его расстегнуть.

Глеб аккуратно отодвинул его руку и, расстегнув пуговицу, достал из кармана немца сложенный в несколько раз листок бумаги. Развернул, но читать не стал. В сумерках он мало бы что прочел, да и читать чужие письма, а уж тем более написанные к немецкой фрау, ему не хотелось.

– Жене? – спросил он.

– Дочери, – ответил немец. – Не хочу, чтобы она знала, что я вот так погиб…

Он закашлялся, и изо рта вытекла струйка крови.

– Как – вот так? – Шубин вдруг ощутил неловкость. – На войне умирают по-разному. Одни – как герои, а другие…

Глеб не договорил, так как слушать его уже было некому. Взгляд немца остановился на лице Шубина, словно запоминая его. Глеб не стал закрывать умершему глаза, он положил развернутое письмо на грудь покойнику, придавил его рукой немца и встал. Несколько минут он вслушивался в тишину, затем сначала услышал, а потом и увидел идущих в его сторону бойцов.

– Идемте. Но только не идите сразу за мной, – предупредил он. – Я пойду вперед, а когда отойду метров на тридцать, то идите и вы. До лагеря, где немецкие танки, совсем немного осталось.

Он неторопливо, держа наготове автомат, двинулся вперед. Переходя от дерева к дереву, прячась то за одним кустом, то за другим, вышел к месту стоянки немцев. С места, где стоял Шубин, ему была хорошо видна поляна, на которой были натянуты несколько палаток и догорал костерок. Возле костра сидел немец и играл на губной гармошке. Звуки были тихие и такие жалостливые и одинокие, что брали за душу даже Шубина. Но он тут же отогнал от себя это не вовремя накатившее на него чувство и, оглянувшись, посмотрел, где находится его группа. Жестом подозвал к себе Сорокина.

– Смотри, – указал он командиру танкового экипажа в сторону, где серыми тенями стояли зачехленные немецкие тяжелые танки. – Видишь, где их махины стоят?

Сорокин кивнул, и Глеб продолжил:

– Твоя с экипажем задача – еще до того, как я подам сигнал ракетой, – обойти их с тылу и выбрать самую подходящую машину.

– Да нам они все подходящие, – усмехнулся Сорокин.

– Ты не понял, – вздохнул Глеб. – Я имел в виду танк, который будет удобней всего быстро расчехлить и вывести из рощи так, чтобы немцы не успели не только преградить путь, но и глазом моргнуть. Понял? Если окажется, что в танковом пулемете нет ленты или ни одного заряда к пушке, то на кой ляд нам такой «Королевский тигр» сдался? Нам надо быстрее ноги уносить, а не отмахиваться от фрицев чем придется. – Он посмотрел на Сорокина, понял ли он его мысль, и решил уточнить: – Значит, вам нужно не только тихо обойти танки и проверить, нет ли за ними какой охраны, а еще и потихоньку проверить парочку из них. Побывать внутри.

– Понял, – кивнул Сорокин и совсем уже было собрался идти, но Глеб остановил его.

– Погоди. Пускай сначала Титов и Артемьев проверят тылы, а потом уже, если все чисто, то пойдете и вы. Как только будете готовы завести машину, пришлете ко мне кого-нибудь из разведчиков. И еще. Пока я не подам вам сигнал, двигатель не заводить. Теперь – все.

Сорокин убежал, и для Глеба начались долгие минуты ожидания, которые, казалось, растянулись до бесконечности. Так всегда бывает в последние мгновения перед ответственным заданием или перед боем, который ожидается с минуты на минуту. Шубин не раз сталкивался с этим ощущением, когда кажется, что время остановилось, и пространство вокруг тебя становится вязким и тягучим. Чтобы избавиться от этого ощущения, Глеб начал мысленно считать, при этом не переставая наблюдать за немцем, сидевшим у костра. Тот, поиграв еще немного на гармонике, спрятал ее в нагрудный карман и начал подкидывать ветки в угасающий костер.

Неожиданно из одной из палаток вышел еще один немец. Он постоял, посмотрел вокруг и вдруг начал делать зарядку: приседать, размахивать руками, делать повороты туловищем. Так как немец был не очень-то спортивного телосложения – довольно большой живот так и выпячивал у него из-под нижней рубахи, – выглядели эти его упражнения весьма забавно. Глеб улыбнулся, наблюдая за ним. Такое действо отвлекло его на пару минут от часового, а когда он снова посмотрел в сторону костра, то часового там уже не было.

Шубин чертыхнулся и начал осматривать поляну и рощицу возле нее. Наконец он увидел часового. Тот возвращался откуда-то из-за деревьев и нес в руках ведерко. Судя по тому, как он осторожно его нес, оно было наполнено водой. Наверное, где-то рядом был ручей и немец ходил к нему, чтобы принести умыться или, может, собирался сварить себе и своим товарищам утренний кофе.

Предположение Шубина оправдалось. Часовой, дойдя до костра, отлил часть принесенной воды в большой котелок и подвесил его над огнем на палке, уложив ту на две рогатины, которые Глеб сразу и не заметил. Позади Шубина раздались осторожные и тихие шаги. К нему подошел Артемьев. Он встал рядом и, глядя на суетящегося возле костерка немца, полушепотом сказал:

– Не придется им кофейку попить. Сейчас мы им другой завтрак приготовим.

– Что, уже готовы? – удивился Шубин и с сомнением посмотрел на разведчика.

– Если вы насчет танка, то Сорокин с ребятами уже нашли себе подходящую машину. Видите вон тот танк, что третьим от нас стоит? – указал он Глебу, в каком направлении смотреть.

Шубин приник к окулярам бинокля и увидел возле самых гусениц зачехленного монстра маленькую серую фигурку танкиста.

– Это Сливаков готовит танк к расчехлению, – пояснил Артемьев. – Режет веревки,