Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

Но присутствие «старой подружки» значило одно: болит — все еще жив!

Молодой человек вздохнул. Он уже так удобно устроился на диванчике. Вставать не хотелось абсолютно.

Герман Адольфович наклонился чуть ниже.

— Хватит пугать секретарей, — негромко произнес целитель.

Павел оглянулся. Двух девочек за столами он если и заметил, когда вывалился (и, главное, ввалился!) в кабинет, то значения не придал. А сейчас, стоило старому целителю обратить на это внимание, тут же «обнаружил» две испуганные мордашки, без движения засевшие за своими столами.

— Будто я зверь какой, — буркнул молодой человек, едва они покинули приемную.

— Сам Волконский, — просто пожал плечами. — В ярости. Да еще и прилетел на боевой машине…

Кошкин, чуть притормозив, бросил взгляд за коридорное окно. Оно выходило как раз на «поле боя»… Равно как и окна, расположенные в приемной и кабинете главного врача.

— Герман Адольфович, — вздохнул Павел. — Мы могли бы?..

— Да, конечно, — кивнул старик. — Жизнь Леночки вне опасности. Восстановим. Никуда не денется.

Молодой человек нахмурился.

— Но?..

Тон целителя просто предполагал эту чертову частичку, так часто меняющую смысл сообщение на прямо противоположной.

— Ты же понимаешь, что Дом против Великого клана не сможет сделать ничего.

Простая констатация.

— А вы, Герман Адольфович, полагаете, что человек, отвечающий за целый исследовательский центр в рамках Ветви, сможет остаться вне ее?

Кошкин хмыкнул. С «милой непосредственностью» ему только что сообщили, что Дом скоро лишится одного из самых перспективных специалистов. Да еще и сделали это таким образом, что и придраться не к чему.

— Что ж, статус кланового Слуги…

— Нет, — коротко отрезал Волконский.

Если Кошкин и сбился с шага, то это осталось практически незамеченным.

— Будет сложно.

Старику даже не было необходимости знать, что именно задумал юный собеседник. ЛЮБОЙ иной вариант был непростым. Да, статус целителей в империи был особым. И Дом Кошкиных занимал в этом отдельном закрытом сообществе достойное, если не одно из главенствующих мест. Но они не были ни аристократами, ни клановцами.

— Разберусь, — отмахнулся Павел и поднял взгляд на собеседника.

В глазах молодого человека был едва заметный вопрос.

— Хорошо, — кивнула старик, давая разрешение на любой вариант.

«Это было проще, чем я думал!» — оценил клановец, неожиданно решивший довольно давно мучающий его вопрос.

Молодой человек ответил похожим жестом. Они друг друга поняли. Пусть старик и в несколько меньшей степени, чем полагает.

— Павел.

Кошкин остановился, убедившись, что в коридоре кроме них, никого нет.

— Почему⁈ — выпалил старик, наконец-то позволив себе капельку истинных чувств. — Как они вообще узнали о Крови⁈ Неужели Долгорукие не засекретили… тот случай?

Молодой человек помолчал несколько секунд. Ну не знал он, что на это ответить. Герман Адольфович только что озвучил два из трех больше всего волновавших после происшествия «небожителя» вопроса.

— Засекретил, — наконец вздохнул он.

Это была правда.

Но в данном вопросе всегда есть фактор степени «сокрытия». На разных полюсах устное предупреждение и полная зачистка всех причастных. Волконский не знал, какой именно гриф использовали Долгорукие. Но слишком уж много свидетелей «разгула эмоций», вызванных каким-то раскрепощающим механизмы торможения веществом. От кого-то «утекло».

Вот только…

— Меня больше волнует не утечка, — признал молодой человек. — А сама нелогичность происходящего.

— Что это значит? — вновь позволил себе толику нетерпения старик.

— Можно провести аналогию со сложным математическим уравнением, — объяснил молодой человек. — Оно имеет смысл, только если известен «х» и прочие переменные.

— Я не понимаю, — признал старик через несколько секунд.

— Все это, — сделал круговое движение руками Волконский. — Не имеет вообще никакого смысла. Все стороны лишь несут убытки. Значит, есть что-то еще. Или кто-то. Образно выражаясь, некто запускает комья снега с горы, а все мы пытаемся рубиться с разросшимися до размеров валунов снежными шарами. Понимаете?

Кошкин вздохнул.

— Общий смысл я уловил, — наконец признал он. — Но все это для меня слишком… абстрактно. Я просто хочу, чтобы моя внучка выжила.

— Я тоже, Герман Адольфович, я тоже, — заверил клановец.

Некоторое время мужчины молчали. Павел, например, смотрел на темнеющее небо в окно, давая возможность собеседнику справиться со своими чувствами.

— Поделишься планами на будущее? — поинтересовался целитель через минуту.

Павел обернулся к полностью восстановившему над собой контроль старику.

Вопрос был скорее риторическим. Но Волконский ответил:

— Синхронизировать, — вздохнул «небожитель», и тут же добавил. — Взгляды на жизнь.

Впрочем, еще через несколько секунд молодой человек передумал. И сформулировал ближайший шаг еще более непонятно:

— У меня сегодня последний день, — констатировал он. — И мне срочно нужно найти ответ на вопрос: «Продлевать будете?».

Глава 18

Глава 18

Территория клана Старцевых

— Готов.

Голос в наушнике придал уверенности.

Капитан гвардии Старцевых на своем веку повидал многое. И хлебнуть ему пришлось. Но сейчас бывшему спецу было очень не по себе. Но и ослушаться приказа человек служивый не мог.

И нет, он опасался вовсе не боевика перед ним. А того, что стоит за его спиной. И последствия. Это война. Боец там уже был. И возвращаться не хотел.

Но и выбора четкий и предельно ясный приказ не оставил.

— Мужик, — вполне добродушно обратился к нему здоровый детина в черном камуфляже, положив руку на плечо «пиджака». — Ты хорошо подумал?

И не было в этом вопросе издевки. Скорее любопытство. И легкое сочувствие. Глава охраны конвоя прекрасно понимал, что его собеседник получил приказ. И исполнять его обязан. Даже если самому ему хочется оказаться как можно дальше отсюда.

Но за его спиной стояли Волконские. И Старцевы вовсе не тот клан, что может тягаться с «волками». Даже если про «на равных» речи не идет.

Несопоставимые величины.

— Я же тебя в порошок сотру, щ-щенок! — сквозь зубы выдал моржеобразный экспедитор, выскочивший из внедорожника сопровождения.

Гвардеец с какой-то странной тоской в глазах окинул взглядом колонну их десятка фур, растянувшуюся вдоль обочины. Первую машину они остановили еще минут десять назад. Почти сразу «подлетели» сопровождавшие груз бойцы Волконских. За время разбирательств подтянулись еще девять «такс».

Из аргументов у гвардейцев Старцевых был лишь приказ, десяток бойцов, двое из которых стояли за плечами капитана, и тот самый голос в эфире, готовый