Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

Первой, как и договаривались, рванула пара бойцов с длинными шестами, на концах которых были закреплены заряженные кристаллы-стабилизаторы. Они воткнули их в землю по обе стороны от входа. Пробой на мгновение замер, его края обозначились чётче и разошлись ещё на пару сажен. Вслед за ними, пригнувшись, проскользнул Самойлов с тремя стрелками.

Я шагнул следом. Контраст был оглушительным. Снаружи — предрассветная прохлада, слабый запах степной полыни и снег. Здесь — тропическая духота. Воздух дрожал от гула, исходящего отовсюду. Мы стояли не в лесу и не на пустыре. Мы стояли на краю… строительной площадки.

Повсюду, куда хватало глаз в туманной дымке, возвышались полупрозрачные, переливающиеся структуры, похожие на ребра гигантского скелета или на растущие кристаллы невероятной сложности. Они росли на глазах, с тихим шипением наращивая слои и размер. Между ними сновали тени — не твари, а сгустки энергии, похожие на амёб или медуз, которые переносили что-то от одной «стройки» к другой. Свет исходил не сверху, а отовсюду — от самих структур, от земли, от воздуха.

— Святые угодники… — выдохнул Самойлов. — Это же они целый город строят!

— Или фабрику, — пробормотал я, чувствуя, как мои энергощупы, выпущенные на автомате, пытаются осмыслить этот хаотичный порядок. Логика угадывалась, но она была слишком чуждой, слишком стремительной и сложной.

Один из бойцов поднял карабин, наведя на проплывавшую рядом «энергетическую медузу».

— Не стрелять! — рявкнул я. — Пока не понимаем, что это. Собираем образцы грунта, обломки этих… структур. Фотографируем. У нас пять минут, не больше!

Мы двинулись вглубь, держась спинами друг к другу. Гул нарастал, давя на сознание. Я пытался зафиксировать в памяти узоры на растущих кристаллах — они напоминали ускоренные, упрощённые версии булухтинских глифов.

Внезапно гул сменился пронзительным, ледяным визгом, от которого заломило зубы. Все «стройки» вокруг разом вспыхнули ослепительно-белым светом. «Энергетические амёбы» замерли, а затем ринулись прочь от нас, к центру аномалии.

— Командир! — закричал Гринёв, указывая вперёд. — Смотри!

Из тумана, между растущих структур, выползло… нечто. Это не было тварью из плоти. Это был сгусток того же полупрозрачного материала, что и «стройки», но принявший форму, отдалённо напоминающую паука размером с лошадь. Вместо глаз у него пульсировал сложный энергетический узел. Он двигался не плавно, а длинными неровными рывками, словно только учился передвигаться.

Он остановился в двадцати шагах от нас. Его «голова» повернулась. Пульсирующий узел-глаз на мгновение поймал меня, и я ощутил не взгляд, а луч холодного, анализирующего сканирования. Это был не хищник. Это был охранник. Или уборщик.

— Отход! К Пробою! Не стрелять, если не атакует! — скомандовал я, отступая.

Мы со всей пятёркой двинулись назад, не поворачиваясь к существу спиной. Оно не преследовало, лишь развернулось и поползло параллельно нам, словно наблюдая. Но визг в воздухе не стихал, а свет вокруг становился всё агрессивнее.

Мы выскочили к Пробою и вышли. Бойцы, прикрывавшие выход снаружи, уже кричали нам что-то, но их голоса тонули в грохоте. Края Пробоя судорожно дёргались, сжимаясь.

Через минуту Пробой схлопнулся… Такое впечатление, что нас попросту выпнули!

— Выходи! По одному! — Самойлов буквально вытолкнул в отверстие первых двух бойцов с образцами.

Когда остались только мы с ним и Гринёвым, «сторож» ускорился. Из его передней части вырвался тонкий луч бледного света. Он не обжёг, но земля, по которой он прошёлся, мгновенно покрылась инеем и потрескалась с тихим звоном.

— Выходи! — я оттолкнул Гринёва в спину, и тот кубарем вылетел наружу.

Самойлов прыгнул следом. Я бросил взгляд на надвигающегося «паука», метнул в него одну из стабилизирующих линз как отвлекающий заряд и прыгнул в сжимающийся Пробой.

Меня вышвырнуло наружу, как пробку из бутылки шампанского. Я грузно приземлился на мокрую от росы землю. Позади с глухим хлопком Пробой захлопнулся, оставив после себя лишь слегка подпалённый участок стены Купола, который снова задышал ровно и медленно.

Мы лежали, пытаясь отдышаться. Лица у всех были бледные, а у бойцов, впервые столкнувшихся с таким — откровенно испуганные.

— Что… что это было, командир? — спросил Гринёв, с трудом поднимаясь.

— Первое свидание, — хрипло ответил я, вставая и отряхиваясь. — И последнее предупреждение. Эта аномалия не просто строит. Она защищает свою стройку. И учится. Очень быстро учится.

Я посмотрел на купол, за которым уже стихал яростный свет. Наша вылазка длилась меньше десяти минут. Но её хватило, чтобы понять: игра только начинается, и правила в ней пишем не мы.

Глава 13

Камышинская Аномалия

Утро началось с кофе.

У палаток суетились бойцы, покрикивал Федот, орудуя у походной кухни, которую бойцам пришлось катить вшестером. Возок хозяйственников был полегче и на него четверых хватило. Кони напрочь отказались идти к Куполу, как их не пытались принудить возничие. Думаю, вина тут в низком гуле, который не прекращается и действует на нервы. Животные его ощущают сильнее людей, оттого и считается, что их поведение иногда подсказывает начало землетрясения.

На будущее возьму себе на заметку — надо или лагерь ставить дальше, или подумать над стационарным Куполом Тишины, пусть и не абсолютным, но таким, который в разы снизит этот монотонный гул, вызывающий неприятные ощущения даже во внутренностях.

— Ваш бродь, там поручик к вам поспешает, — доложил мне боец, кивком головы подсказывая направление.

Я поднялся с раскладного стула и посмотрел. Действительно, по протоптанной нами дорожке очень бодро вышагивает поручик в сопровождении солдата с винтовкой за плечами.

— Барон… — начал он, ещё не дойдя до меня.

— Поручик, кофе не желаете? — перебил я его, — Он у меня отменный.

— Поручик Артамонов, — представился он, — А вы неплохо устроились. Даже лучше нас, — вынужденно признал офицер, оглядев наш лагерь, где около полевой кухни стоял стол и лавки, привезённые хозяйственниками, — Когда Аномалию изучать собираетесь? — спросил он, принимая чашку с горячим кофе.

— Вчера заходили. Так что первый контакт уже состоялся, — спокойно заметил я, отдавая должное своему напитку.

— Шутите?

— Даже если бы и хотел, то нет. Выпнули нас оттуда, как щенка дворняги, который нагадил в предбаннике, — всё тем же ровным тоном донёс я до поручику суровую и обидную правду жизни.

— И кто посмел?

— Твари иномирные. Ктож ещё, — покачал я в руке свою кружку, чтобы разболтать остаток сахара со дна.