Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Выходной день закончился, едва начавшись. Степь снова позвала.
И на этот раз я шел к ней не как солдат по приказу, а как охотник за тайной. Как человек, который наконец-то понял, что его настоящее дело — не в выращивании пшеницы и не в торговле красотой. Оно там, за радужной стеной тумана, в сердце новой, только что родившейся аномалии. Моя война ещё далека от завершения. Она всего лишь вступила в новую стадию.
Глава 12
Отряд Энгельгардта
Первым делом, ещё до разведывательного выезда к Камышину, мне нужно было решить юридический вопрос. Я больше не штабс-ротмистр, а мой отряд — не воинская часть. Солдаты, с которыми я имел словесную договорённость, ещё до меня не добрались. Чтобы легально действовать, исследовать аномалию и, что важнее, законно владеть трофеями, мне требовался официальный статус.
Собственно, после прибытия обоих десятков всё и началось.
Утром, двадцатого февраля, я отправился в Саратовское Губернское Правление, в отдел регистрации торговых обществ и промысловых артелей. Чиновник, сухопарый мужчина в поношенном сюртуке, смотрел на меня поверх пенсне с явным недоумением.
— Чем могу служить, господин… — он взглянул на визитную карточку, — … Энгельгардт?
— Мне необходимо зарегистрировать артель, — сказал я, кладя на стол заранее подготовленные бумаги.
— Артель? По какому промыслу? Стекольных дел? Или, может, рыболовецкая? — его тон был скучающим.
— Нет. Артель вольных охотников. Специализация — исследование и зачистка аномальных зон, сбор магических артефактов и биологических образцов.
Чиновник замер, а затем медленно снял пенсне.
— Господин Энгельгардт, вы, простите, шутите? Такой… вид деятельности в реестре не значится.
— Именно поэтому я и пришёл, чтобы его туда внести, — невозмутимо ответил я. — Согласно статье 54 Устава о промышленности, разрешается регистрация артелей для «добычи полезных ископаемых и иных промыслов, не запрещённых законом». Аномальные зоны не являются заповедными территориями, доступ в них никоим образом не запрещён, а добываемые ресурсы — Камни, образцы флоры и фауны — имеют рыночную стоимость. Следовательно, деятельность по их добыче подпадает под определение промысла. Кроме того, опыт работы таких отрядов в Сибири уже есть, если меня не обманули.
Я положил рядом вторую папку.
— Вот заключение стряпчего Файнштейна с ссылками на законы и прецеденты. Вот гарантийное письмо от Волжско-Камского банка об открытии счёта артели. Вот список членов в учредители: я, Владимир Энгельгардт, отставной штабс-ротмистр, и мои компаньоны — граждане, ныне уже не находящиеся на военной службе. Их заявления прилагаются.
Чиновник, бледнея, листал бумаги. Он явно столкнулся с чем-то, выходящим за рамки его обычной рутины.
— Но… но регулирование… контроль… Магический Синод… Военное ведомство…
— Магический Синод регулирует государственный оборот магических артефактов, а не добычу. Мы обязуемся сдавать все опасные или регулируемые артефакты на экспертизу. Что касается военных… — я позволил себе тонкую улыбку, — … то артель готова выступать в качестве гражданского подрядчика для армии, оказывая услуги по разведке и зачистке аномалий по государственному заказу. Первый контракт, надеюсь, будет заключён в ближайшие дни — по новой Аномалии у Камышина.
Имя Камышина заставило чиновника вздрогнуть. Слухи уже ползли по городу.
— Мне… мне нужно всё согласовать с начальством, — пробормотал он.
— Конечно, — кивнул я, вставая. — Но, пожалуйста, поторопитесь. Как вы понимаете, в вопросах аномалий время — критический ресурс. Я буду ждать вашего ответа до конца дня. Мои контакты в документах указаны.
Я вышел из здания, оставив за собой ошеломлённого клерка. Я не сомневался, что он побежит к начальнику, тот — к губернатору, и в итоге запрос уйдёт в Петербург, к Орлову или его людям. Но это было частью плана. Я не хотел действовать из тени. Я хотел легального статуса, который давал бы права, но и накладывал определённые обязательства — своеобразный щит от произвола чиновников и попыток наезда от конкурентов.
К вечеру, когда я завершал распаковку оборудования в сарае-мастерской, Федот принёс ответ. Не официальный, а устный, переданный через уже знакомого ему канцеляриста.
— Регистрацию пока приостановили «для запроса в компетентные инстанции», барин. Но начальник отдела шепнул, что «Временное разрешение на промысловую деятельность» вам выдадут завтра утром. Без печати, но с визой губернского прокурора. Как пробный шар. Чтобы, если что… — Федот сделал многозначительную паузу.
— Чтобы, если что, меня можно было быстро прикрыть, а их — отмазать, — закончил я. — Что ж, и на этом спасибо. Это уже больше, чем ничего. Значит, официально мы сейчас значимся, как «Временная охотничье-промысловая артель барона Энгельгардта». Звучит неплохо, с одной стороны, а с другой — надо бы название повеселей выдумать. А, придумал! — хлопнул я себя по лбу.
— И какое же название будет? — спросил Федот.
— ОПА! Охотничье-Промысловая Артель, — предложил я, чисто ради прикола.
— Барин, нет! — почти тут же замахал денщик руками, когда до него дошло всё величие моего замысла, — Парни из драк вылезать не будут! Оно вам надо? А потом — как корабль назовёшь…
— Название… Пусть будет просто: «Отряд Энгельгардта». Коротко и ясно. Всё остальное приложится, — поправился я уже без шуток.
На следующий день мне действительно выдали разрешение на временную регистрацию, подтверждающую статус Отряда на ближайшие три месяца. С Аномалией шутки плохи, оттого затягивать вопрос никто не решился.
А у нас — перевооружение и смена амуниции. Отнеслись мы с Самойловым к этому делу творчески, исходя из полученного опыта и выявленных недостатков армейского оружия, хоть и встало это в изрядные деньги. Но против замены винтовок на егерские карабины, а тех же шинелей на овчинные полушубки, никто не возражал. Заодно и бывший десяток Василькова крупняком разбавили, подкупив четыре ружья — уточницы большого калибра.
Через три дня мы выезжали к Камышину. Уже не как самодеятельная группа, а как первая в России официально зарегистрированная (пусть и временно) частная организация, занимающаяся аномалиями. Это был маленький, но исторический шаг. Шаг из эпохи солдат и учёных, действующих по приказу, в эпоху вольных охотников, действующих по расчёту и по призванию. И я был в самом начале этой эпохи, в числе её зачинателей.
Дорога до Камышинской Аномалии заняла два дня. Мы двигались на санях, но уже не как медлительный обоз с учеными, а как мобильная, хорошо вооруженная группа. Два десятка бывших солдат — теперь охотников — под командованием Самойлова. С нами ехали братья Захаровы с инструментами для полевой мастерской и
