В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
– У нас в роте, когда я еще в пехоте служил, такой вот старшина был, – вспомнил Жорка. – Такой жадный и запасливый, что зимой, когда у одних солдат шинели после боев все в дырах и заплатах были, он на себя две шинели надевал. Говорил, гад, что ему мерзнуть никак нельзя. Он, видите ли, с раннего детства подвержен воспалению легких. А как он будет воевать, ежели воспаление схватит? Так и ходил в двух шинелях.
– Ты говоришь – был? – спросил его второй разведчик по фамилии Корякин.
– Убили его в бою. И две шинели ему не помогли, – ответил Жорка и снова прикрикнул на немца, подгоняя его: – Шевели лаптями, деревня!
Пока шли до позиций, Глеб расспрашивал немцев о том, какие части стоят возле Хмельника и в самом городе. Интересовался, знают ли они о планах командования и какие дополнительные резервы еще должны быть переброшены на этот участок Сандомирского плацдарма…
* * *
– Долго же вы ходили, – проворчал подполковник Павлов, когда Шубин и Деревянко ввели в штаб двух немцев. – Я уж думал, что от ваших прогулок никакого толку не будет. Думал, сгинули вы… Ну, ладно. Что узнали от них? – кивнул он на ефрейтора и скептически посмотрел на него, прикидывая, много ли можно было узнать от этого увальня.
– Оба пленника – из шестнадцатой танковой дивизии, – стал докладывать Глеб, передавая комполка документы пленных и папку с документами. – Ефрейтор больше молчал и на вопросы отвечать отказывался, а вот по утверждению этого фельдфебеля, – указал он подполковнику на Люцвига, – в районе Хмельника, как и мы об этом знаем, сейчас накапливается техника и пехота для наступления. Что и подтверждается приказом, который лежит в папке, которую я вам передал.
– Посмотрим, посмотрим, что там немцы задумали, – ответил Павлов, изучая документы, взятые у пленных.
Как узнал Глеб чуть позже, пленные все-таки рассказали еще и о том, что для укрепления танкового корпуса под командованием Брейта в Хмельники должны были вскоре подойти еще несколько танковых батальонов, в том числе и батальон, в составе которого будут тяжелые 68-тонные танки «Тигр Б», которые немцы называют также «Королевскими тиграми».
– Ничего, ребятки, нам и не такие звери по зубам, – приговаривал Павлов, проводя совещание командиров своего полка. – Командующий пятой армией Жадов уже приказал заняться укреплением подходов к переправе. Наша же с вами цель – сдерживать противника, дожидаясь подхода дополнительных сил, и не допустить, чтобы немцы прорвались к Шидлуву, Сташуву и дальше, к Сандомиру. С левого и правого фланга нас поддержат танкисты, – говорил он, показывая на карте, где расположены танковые бригады. – Наша основная задача – отражать удары немцев, помогая артиллеристам. Сразу могу сказать, что придется нам туго. Нельзя нам дать немцам пробиться к Сташуву, никак нельзя. А немцам – очень уж хочется туда прорваться. Такая вот получается картина…
И было туго. Не просто туго, а так, что порой казалось, что вот еще совсем немного – и оборона дрогнет. Против советских частей, защищавших это направление, фашисты выдвинули четыре самые лучшие танковые дивизии и одну моторизированную дивизию. И это – не считая мотопехотных частей.
Шесть батарей артиллерии полка, которые должны были отражать атаки немецких танковых дивизий, решили расположить на холмах, которые находились на рубежах обороны советских войск. Но их еще нужно было укрепить, врыть в землю, что называется. Да и основные укрепления, которые должны были возвести вдоль северо-западной стороны Шидлува, еще не были построены. Поэтому Павлов собрал всех командиров полковой разведки и сказал им:
– Вот что, ребятки. Немцы не сегодня так завтра утром начнут наступление, и мы не сможем их удержать, если не закончим укреплять наши позиции на подступах к городу. Тем более мы все еще не знаем, в каком количестве немец выдвинет против нас свои тяжелые танки. То, что их броня непробиваема, мы слышали только из уст пленных немцев. Но как оно на самом деле – никто пока не знает. Придется вам встретить незваных гостей первыми. Дам вам в помощь пару батарей. Окопаетесь, насколько успеете, и примете на себя первый удар.
Павлов хмуро оглядел командиров, и его взгляд остановился на Шубине.
– Я понимаю, что кидаю вас в самое пекло. К тому же вы – разведка, и это вроде как не ваше прямое дело – отражать вражеские атаки. Но нам необходимо время, чтобы закончить защитные сооружения. А этого времени, как я понимаю и вы, надеюсь, тоже, у нас нет. Считайте, что я поставил вам задачу, которая называется разведка боем. Она нам просто необходима. В вашу задачу будет входить не только сдерживать врага, но и выявить его слабые и сильные стороны, его численность и состав. Надеюсь, задача ясна.
– Так точно, товарищ подполковник, – ответил за всех Деревянко.
Окопы для отражения контрудара начали рыть сразу, как только вышли на указанные Павловым позиции – неподалеку от дороги Хмельник – Шидлув. Это была та самая дорога, по которой еще вчера Шубин ходил добывать языка. Необходимо было окопаться не только самим, но и спрятать орудия, которые расставили так, чтобы было удобно бить по немцам не только в лоб, но и с флангов.
Павлов рассчитывал, что к концу ночи передовые отряды его полка успеют вырыть необходимой глубины рвы, но все сложилось не так, как хотелось. Неожиданно для советских войск немцы, желая застать врасплох части Красной армии, решили воспользоваться фактором внезапности и атаковали наши укрепления в темное время суток. Уже ближе к утру, в третьем часу ночи, со стороны дороги послышался грохот моторов и лязг гусениц, явно принадлежавший тяжелой бронетехнике.
– Эх, малость не успели, – досадовали бойцы, готовясь к отражению атаки.
Шубин, которого Павлов оставил за командира, доложил по рации о начале наступления.
– Ты уверен, что это не разведка боем? – обеспокоенный необычным поведением немцев, которые решили наступать в темное время суток, спросил подполковник.
– Уверен, – твердо ответил Глеб. – Судя по подсветке фар, которые я наблюдаю, наступает не меньше одной танковой дивизии. Вперед пустили танки, а не пехоту, а это означает…
– Знаю я,
