Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
А экспедиция уже была в сборе.
Мы выехали на рассвете. Наш обоз растянулся на добрую версту: тяжелые сани с оборудованием, крытые кибитки для ученых, санитарная повозка, конные разъезды Василькова по флангам. Лошади фыркали, выбивая из-под копыт облака снежной пыли. Скрип полозьев по насту был единственным звуком, нарушающим величественное безмолвие.
Дорога до заставы, обычно занимавшая два дня, растянулась на четыре. Мы пробивались через заносы, и дважды ночевали в заброшенных зимовьях и в палатках.
Ученые, несмотря на все неудобства, держались молодцом. Воронцов даже казался оживленным — суровая красота зимней степи явно производила на него впечатление. Он то и дело доставал блокнот, что-то зарисовывал или записывал.
— Совершенно иная энергетика, — сказал он мне как-то вечером у костра, глядя на мерцающие в черном небе звезды. — Хаос аномалии… он летом, наверное, чувствовался даже здесь. А сейчас… пустота. Но не мертвая. Словно все замерло в ожидании.
Я кивнул, не в силах объяснить, что чувствовал то же самое, но гораздо острее. Магический фон степи был не просто низким. Он был «сглаженным», как поверхность этого бескрайнего снежного поля. И от этого было еще тревожнее.
На пятый день в сизой дымке на горизонте показались темные точки — строения заставы. Скоро мы различали занесенные снегом бараки, конюшню и дозорную вышку. Над трубой штабной избы вился тонкий, прямой столбик дыма — верный признак хорошей погоды.
Нас встретил Удалов. Он вышел на крыльцо в одной гимнастерке, несмотря на лютый холод, и приложил руку к папахе.
— Добро пожаловать в гости, господа учёные, — его голос прозвучал хрипловато, но твердо. — Места, прямо скажу, маловато, но погреться и отдохнуть с дороги — всегда рады.
Застава, привычная и уютная летом, сейчас казалась крошечным, уязвимым островком в ледяном океане. Но внутри царил тот же строгий порядок. Солдаты, узнав Василькова и меня, улыбались, но не нарушали дисциплину. В казармах пахло дымом, кожей и щами. После саратовского комфорта это была настоящая, суровая реальность границы.
Воронцов и его команда, размещенные в лучшей комнате штабной избы и пустующем офицерском доме, сразу потребовали карты и свежих донесений с постов наблюдения за аномалией. Данные были скудны: «никаких изменений, фон стабилен, визуальных аномалий не наблюдается». Это их не удовлетворило.
— Завтра на рассвете — выдвигаемся к внешнему периметру, — заявил Воронцов, не терпящим возражений тоном. — Нам нужны замеры непосредственно у границы Купола. В условиях зимней стабилизации.
Удалов мрачно посмотрел на меня. Я лишь пожал плечами. Спорить было бесполезно.
Ночь перед вылазкой я провел, готовя снаряжение, заряжая артефакты и проверяя своё самое ценное и опасное орудие — энергощуп. Три дня медитации в Саратове дали свои плоды. Я чувствовал, как его «мускулы» окрепли, а «нервы» стали чувствительней. Теперь он был похож не на щупальце, а на тончайшую, невероятно прочную и упругую нить, которую можно было протянуть на несколько десятков сажен. Завтра предстояло испытание. Не в теплой комнате, а в ледяной пустоте, на пороге непостижимого.
Лежа в темноте на жесткой койке и слушая завывание ветра в печной трубе, я думал о том, что мы делаем. Мы, горстка людей, вооруженных примитивными по сравнению с тем, что скрывалось в аномалии, инструментами, собирались сунуть пальцы в работающий механизм Бога. Или Дьявола. Или просто Хозяина, который мог вернуться в любой момент и спросить, что это за букашки копошатся у его станка.
— «Денег всегда готов заработать, а слава учёного мне не нужна», — вспомнил я свою недавнюю мысль. Сейчас она казалась смешной и мелкой. Мы стояли на пороге открытия, которое могло перевернуть все. И не важно, кто его совершит — ученый, солдат или алхимик-одиночка. Важно было понять, что мы открываем: дверь в будущее или крышку собственного гроба.
За окном завыл ветер, поднимая лёгкую снежную метелицу. Утром мы шагнем в эту поземку, навстречу тишине, которая может оказаться громче любого крика.
* * *
Обозники доставили подотчётную мне группу учёных почти к самой Яме. Последние триста — четыреста шагов им пришлось пройти пешком, порой по щиколотку утопая в снегу, но идя по уже тропе, протоптанной солдатами.
— Сообщаю тем, кто идёт под Купол в первый раз, — слегка усилил я голос магией, — С момента захода в аномалию вы все обязаны подчиняться либо моим приказам, либо командам ротмистра, который охраняет ваши жизни. Все остальные команды второстепенны. Если это кому-то непонятно, то объясню попросту — если ваши неадекватные действия подставят всю группу, то я сам вас ликвидирую, чем бы это потом мне не грозило. Мёртвым припарки ни к чему. Забудьте про свои чины и звания! Мы заходим в аномалию, и вполне возможно, что из неё вернутся не все. И да, мне плевать на титулы тех, кто своими действиями подставит весь отряд. Заранее благодарю за понимание! — нагрузил я учёных, под самое «не могу».
Жестил, понятное дело, но так они проще понимают, что шутки-то закончились.
* * *
Процедура входа под внешний Купол прошла как по нотам. Тишина здесь была абсолютной, почти гнетущей. Снег лежал ровным, не тронутым ветром слоем. Даже звук шагов казался неестественно громким.
Ученые, забыв про усталость и страх, сразу же бросились устанавливать приборы. Воронцов ходил вокруг границы невидимой стены, прикладывая к ней то резонатор, то какой-то сложный кристаллический компаратор. Магистры, дрожа от холода, снимали показания.
— Фон… он не просто низкий, — пробормотал Воронцов, не отрываясь от шкалы прибора. — Он отсутствует. Как вакуум. А Купол… он не сопротивляется. Он «пропускает». Как будто… его функция изменилась.
Я стоял чуть в стороне, прикрыв глаза, и раскинув энергощупы. Они легко скользнули во все стороны. Я ощущал знакомую структуру пространства внутри, ту самую упорядоченную пустоту. Но сегодня в ней было что-то новое. Легкая, едва уловимая… рябь. Словно спокойная поверхность воды, по которой прошел далекий отголосок камня, брошенного за горизонт.
— Господа, — сказал я, открывая глаза. — Внутри что-то происходит. Неопасное, но… изменения есть. Я рекомендую не затягивать первичные наблюдения.
Воронцов лишь кивнул, собрав приборы, и его примеру последовали все остальные.
— Идем к Внутреннему Куполу.
Внутренний Купол по-прежнему напоминал переливающуюся перламутровую пленку. Но
