Четвертый рубеж - Максим Искатель

Максим нажал тангенту и щелкнул тумблером прожектора.

Двор озарился ослепительно-белым светом. Человек внизу замер, вжавшись в снег, как заяц.

— Ты в секторе поражения, — голос Максима, усиленный динамиком, прогрохотал над пустым двором металлическим эхом. — Брось кусачки, оружие и рацию. Медленно встань. Руки за голову.

Фигура на экране дернулась. Разведчик понял, что его не просто обнаружили — его вели. Он вскочил, пытаясь метнуться к лесу.

Грохот передернутого затвора пулемета «Максим» в ночной тишине прозвучал как удар молота о наковальню. Тяжелый, лязгающий звук смерти.

Человек застыл. Он знал этот звук.

Он медленно поднял руки.

— Система работает, — тихо сказал Максим, глядя на экран. — Мы видим. Мы готовы.

В эту ночь крепость впервые посмотрела на мир не испуганными глазами беглецов, а холодным, немигающим взглядом хозяев.

* * *

Пленного завели не через парадный вход, а через технический люк в подвале, который выходил в заваренный мусоропровод, переоборудованный в шлюз. Борис и Николай вели его грубо, но без лишней жестокости. Руки разведчика были стянуты пластиковыми стяжками — еще одним бесценным ресурсом из запасов Максима.

В «допросной» — бывшей кладовой на втором этаже — его посадили на стул. Свет единственной лампы ударил в глаза.

Максим вошел следом. Он не кричал, не угрожал. Он просто положил на стол перед пленником его же снаряжение: цифровой бинокль, рацию «Motorola» профессиональной серии и планшет в ударопрочном корпусе.

— Имя, — спросил Максим буднично, как спрашивал параметры резистора.

Разведчик молчал. Это был жилистый мужик лет сорока, с обветренным лицом и цепким взглядом. Он не был похож на оборванцев Степана. Экипировка качественная: «Горка» на флисе, разгрузка, хорошие берцы.

— Молчишь, — сказал Николай, стоя в тени у двери. — Это хорошо. Значит, не мародер. У мародеров чести нет, они за банку тушенки мать продадут. А ты — солдат.

Максим включил планшет пленника. Пароль. Конечно.

— Мила! — крикнул он в коридор.

Девочка вошла через минуту, неся ноутбук. Она старалась не смотреть на пленника, но в ее взгляде не было страха, только сосредоточенность.

— Подключись. Мне нужно содержимое. Карты, маршруты, точки связи.

Разведчик усмехнулся:

— Это армейский шифратор, девочка. Ты там только «Тетрис» найдешь.

Мила молча села за стол, вытаскивая набор кабелей и переходников. Ее пальцы забегали по клавиатуре. Максим наблюдал. Он знал: шифрование — это математика, а математика не терпит самоуверенности.

— Пока она работает, поговорим о логистике, — Максим сел напротив пленного. — Ты пришел с юго-запада. Судя по навигатору, прошел 12 километров пешком. Машину оставил у старой ЛЭП. Ты не местный. И ты не от Степана. Степан — барыга, у него нет тепловизоров. Кто вы?

— Мы — порядок, — выплюнул пленник. — А вы — опухоль. Сидите на ресурсах, как собаки на сене.

— «Порядок»… — задумчиво протянул Николай. — Слышали мы про ваш порядок в эфире. Поселок Изумрудный. БТРы. Расстрелы.

Лицо пленника дрогнуло.

— Изумрудный был рассадником тифа. Мы ввели карантин. Жесткий.

— Расстрел — это теперь карантин? — уточнил Борис, сжимая кулаки.

— Готово, — тихий голос Милы прозвучал как приговор.

На экране ноутбука развернулась карта. Красные точки, синие линии маршрутов. И их дом — обведенный жирным кругом с пометкой «Объект 4. Приоритет: Высокий. Сопротивление: Неизвестно. Ресурсы: Предположительно высокие».

Глаза разведчика округлились.

— Как?.. Там же 256-битный ключ…

Мила поправила очки "лёлики" — как будто подражая Валерке из "Неуловимых мстителей", — впервые взглянув на мужчину прямо.

— У вас пароль — год рождения «Дяди Васи». 1908. Вы слишком сентиментальны для военных.

* * *

Данные с планшета изменили всё. Это была не банда. Это была структура. «Батальон Возрождения» — так они себя называли. Десяток бывших силовиков, примкнувшие к ним гражданские специалисты, техника, дисциплина. Они двигались к городу, зачищая поселки, изымая продовольствие и топливо, рекрутируя сильных и уничтожая слабых.

— Они ищут базу, — Максим водил пальцем по карте. — Настоящую базу на зиму. Изумрудный для них мал. Им нужен Бетон, высота, обзор.

— Сколько их? — спросила Варя. Она стояла в дверях, сжимая в руках полотенце. Лицо ее было бледным.

— Авангард — БТР и три «Урала» с пехотой. Около шестидесяти человек, — Максим поднял взгляд на семью. — Они будут здесь через пару дней. Этот, — он кивнул в сторону двери, где сидел пленник, — должен был доложить обстановку в 08:00. Если он не выйдет на связь, они перейдут в боевой режим.

— Мы не выстоим против шестидесяти, — тихо сказал Семён. Он только что закончил монтаж кабелей и теперь стоял, вытирая руки ветошью. — У них броня. КПВТ прошьет наши стены насквозь. Бетон с песком не спасет от крупного калибра.

Николай подошел к окну, заложенному мешками с песком.

— Броня слепа в городе. Броня любит простор. А здесь — дворы, гаражи, узкие проезды. Мы не будем воевать с ними в поле. Мы заставим их играть по нашим правилам.

Максим посмотрел на отца, затем на Милу, затем на Семёна. В его голове, как шестеренки в сложном редукторе, начали складываться детали плана. Инженерного плана.

— Семён, — резко спросил он. — Ты говорил, что работал в автосервисе. Со сваркой дружишь?

— Ну… варил глушители, пороги…

— Отлично. У нас в подвале лежат старые кислородные баллоны и баллоны с пропаном. И куча обрезков труб. Мы сделаем им «сюрприз».

Затем он повернулся к дочери.

— Мила, твой код распознает движение. А сможешь научить его распознавать… звук?

— Звук? — переспросила она.

— Частоту работы дизельного двигателя ЯМЗ-238. Того, что стоит на БТРах и «Уралах». Мне нужно, чтобы система дала сигнал не когда они появятся в кадре, а когда они только заведутся там, за леском.

Мила задумалась на секунду, ее глаза загорелись азартом.

— Можно использовать микрофоны от камер. Спектральный анализ… Да, пап. Я сделаю фильтр.

— Борис, отец, — Максим встал. — Вскрывайте «царские» ящики с взвычаткой. Нам нужно заминировать подходы. Но не на убой. Нам нужно лишить их колес. Обездвиженная колонна — это не армия. Это мишень.

Глава 8. Инженерная Война

* * *

Крепость превратилась в гудящий улей. Двое суток до предполагаемого прибытия «Батальона Возрождения» были расписаны не по часам — по минутам. Это была гонка со временем, где ставкой была жизнь каждого. Воздух в квартире, обычно пахнущий хвоей и домашним хлебом, теперь пропитался запахами канифоли, озона от сварки и напряженного, сжатого до предела ожидания. Каждый звук, каждый шаг отдавался гулким эхом в напряженной тишине, словно дом затаил дыхание перед прыжком.

«Уши» крепости

Мила заперлась в своей «серверной», превратив угол комнаты Максима в подобие лаборатории из старого