Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Владимир Васильевич, вы не только герой границы, но и истинный гастроном! — воскликнула одна из дам, попробовав заливную стерлядь. — Откуда такая превосходная рыба?
— С пограничной заставы, сударыня, — с легким поклоном ответил я. — Волга-матушка щедра на дары. А мы, служивые, лишь пользуемся случаем ими поделиться. — хохотнул я про себя, сообразив, что дама, скорей всего, даже не знает про существование рыбного рынка в Саратове.
Ага. Такая вот она дворянка — дворянка…
Васильков, уже в новом ротмистрском мундире, скромно сидел рядом с Верой, которая, к моему удивлению, вовсю кокетничала с ним и забрасывала его вопросами о службе. Дядюшка беседовал с профессорами о новейших политических веяниях, временами споря и жестикулируя. Тётушка Анна Николаевна степенно беседовала с Ларисой Адольфовной, и я видел, как их взгляды иногда скользили по мне и сестрам Янковским, сидевшим скромно в стороне, но с горящими от любопытства глазами.
В какой-то момент Орлов незаметно подошел ко мне.
— Поздравляю с успехом, штабс-ротмистр, — сказал он тихо, с легкой усмешкой. — Вы не только растениями интересуетесь, но и светской жизнью не пренебрегаете. И, кажется, обзаводитесь полезными связями.
— Я лишь следую совету мудрых людей, господин Орлов, — ответил я нейтрально. — Чтобы понять мир, нужно быть его частью.
— Мудро, — кивнул он. — И как часть этого мира, вы, наверное, уже слышали о некоторых… мелких неприятностях, случающихся с теми, кто слишком громко задает вопросы?
Мой взгляд на мгновение стал холодным.
— Слышал. Но я всегда считал, что лучший способ прекратить мелкие пакости — выяснить, кто стоит за крупными.
Орлов чуть заметно улыбнулся.
— Прямолинейно. По-военному. Информация, штабс-ротмистр, — это тоже оружие. Им можно не только ранить, но и защищаться. Если, конечно, знать, как его применить. Комиссии потребуется не только охрана и ученые. Потребуются и уши, и глаза в городе. Вы, я вижу, уже начали обзаводиться ими.
Он кивнул в сторону Ларисы Адольфовны, которая в этот момент о чем-то оживленно шепталась с женой университетского ректора.
— Я ценю искренность и взаимовыручку, господин Орлов, — сказал я. — И предпочитаю, чтобы мои союзники знали, с кем имеют дело.
— Союзники, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Хорошее слово. Надеюсь, вы понимаете его цену. Приятного вечера, штабс-ротмистр.
Он отошел, растворившись среди гостей. Я остался с бокалом вина и ощущением, что только что прошел первый, негласный экзамен на лояльность и понимание правил игры.
Позднее, когда гости начали расходиться, ко мне подошли сестры Янковские.
— Спасибо за рыбу, торт и вино, Владимир Васильевич, — тихо сказала Анна. — Мама была очень тронута.
— Это пустяки, — отмахнулся я. — Главное, что вечер удался. А вам, — я перевел взгляд на обеих, — Пора готовиться к экзамену. Четвертый уровень — это серьезно. Не подведите меня. Спрашивать с вас стану без всяких скидок.
Они синхронно кивнули, и в их глазах читалась решимость.
Верю. Как-никак, а рост их уровней показал, что за время моего отсутствия они действительно работали на собой, как маги, что для молодых девушек уже дорогого стоит.
Возвращаясь в особняк вместе с семьей и Васильковым, я размышлял о вечере. Он был не просто светским мероприятием. Это была демонстрация. Демонстрация того, что я не просто отшельник — артефактор с границы, а человек, умеющий встраиваться в систему, заводить связи и использовать их. Орлов это понял и, кажется, принял.
Лариса Адольфовна была довольна и, несомненно, стала для меня еще более ценным источником информации. Даже неловкий флирт Веры с Васильковым мог в будущем меня порадовать. Девчонка оказалось вполне коммуникабельной, а знать разговоры среди молодого поколения иногда бывает очень познавательно. Подростки не так скрытны, как их родители, и даже по их отношению к тебе можно многое понять.
Война за информацию, за влияние, за контроль над тайнами аномалии уже шла. И званый вечер у Янковских стал моим первым, тихим сражением на этом фронте. Сражением, которое, судя по всему, я пока что выигрываю. Но впереди предстоят куда более серьезные встречи. И собеседники на них могли оказаться не такими прозрачными, как господин Орлов, и не такими добродушными, как саратовские профессора.
Чисто для поддержания связей и знакомств принял приглашение одной из подруг Ларисы Адольфовны на следующий вечер. И был приятно поражён.
Бал не бал, но танцы имели место быть. Оттанцевал шестерых барышень. Что могу сказать: две очень интересненькие, а одна — так и вовсе чистая милота и прелесть, хоть и ростиком не слишком удалась. Зато фигурка, мордашка — восторг! На разговор бойкая и бесенята в глазах. Огонь — девка!
— Катя Евстигнеева, — уведомила меня Янковская, стоило мне вернуться с танца, — Третья дочь. Род так себе, не знатен и не богат. На приданое можно не рассчитывать.
— Она Одарённая?
— Скорей всего, — засомневалась Янковская, — Но звёзд с неба Евстигнеевы никогда не хватали.
Ну-ну… По моим ощущениям Евстигнеева — очень сильная «жизнючка». Но это нужно будет проверить в другой обстановке. Не исключено, что во время танца, когда я придерживал за осиную талию эту милую куклу, симпатичную во всех отношениях, на меня могли оказать влияние феромоны и гормональный всплеск юношеского тела.
* * *
Отчёт дядюшки о хозяйственных делах меня сильно порадовал.
Изготовлено больше восьмисот Щитов для кавалерии!
На минуточку — это больше, чем на семьдесят тысяч рублей продаж, из которых, навскидку, около пятидесяти — это мой личный куш!
Как по мне — замечательный результат!
Ещё никогда мне в этом мире не удавалось так просто и быстро зарабатывать! Тем более — такие деньги!
И хоть головой я понимаю, что это всего лишь начало, но честно хочу сказать — чертовски приятно!
— Владимир, у меня ремонт будущий теплицы скоро заканчивается, — с этаким намёком подкатил ко мне дядюшка за завтраком.
— Да, светильники, — щёлкнул я пальцами, — Заготовки под них я привёз с собой. Но начнём мы с нашего особняка. Согласитесь, нам же не помешает нормальное освещение? Заодно и вы потренируетесь, чтобы правильно подсказать мне режимы.
— Э-э, в каком смысле?
— Неужто вы считали,
