Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Подрядчик, почуявший большие деньги и внимание высокого начальства «сверху», лишь закивал головой, уже прикидывая в уме, каких мастеров и сколько нужно будет согнать на объект.
Пока кипела работа, я занялся другим — составлением списков оборудования и реактивов. Основываясь на смутных намеках Орлова и собственном понимании задач, я выписал все, что могло понадобиться для исследования магических полей, кристаллографии и алхимического анализа: от точных весов и микроскопов до редких реагентов, которые пришлось выписывать через столичных поставщиков телеграммой, гарантируя оплату из фондов Комиссии.
Васильков, тем временем, отобрал два десятка самых надежных бойцов с заставы и начал их экипировку по новому штату — не пограничному, а скорее, егерскому, с упором на скрытность и охрану стационарного объекта. Третий десяток у него свой, проверенный.
На четвертый день, когда в отремонтированном особняке уже пахло свежей краской и деревом, на саратовский вокзал подали специальный вагон, прибывший из столицы с поездом. Из него вышли не пятеро и не четверо, а целых семь человек. Я встретил их на перроне, стараясь сохранять невозмутимость.
Группу возглавлял сухощавый, сутулый мужчина лет пятидесяти с острым, как лезвие, взглядом — доктор физико-математических наук, тайный советник Алексей Петрович Воронцов. Рядом с ним — его антипод, полный, жизнерадостный профессор ботаники и биологии Николай Семёнович Преображенский. С ними — два молодых ассистента-физика, химик, специалист по древним языкам и, к моему удивлению, инженер-механик.
— Штабс-ротмистр Энгельгардт, — представился я, щелкнув каблуками. — К вашим услугам, господа. Помещение для работы и проживания для вас готово.
Воронцов окинул меня оценивающим взглядом. И начал, с места в карьер:
— Нам докладывали о ваших… эмпирических изысканиях с местной флорой, штабс-ротмистр. Надеюсь, вы готовы предоставить нам все образцы и подробные отчеты?
— Готов, Ваше Превосходительство. Образцы — да, отчётов нет. Не перед кем мне было отчитываться, — ответил я с усмешкой, встречая его взгляд. — Лаборатория для вас оборудована, пусть пока не полностью. Обеспечена охрана. Остальное — зависит от поставленных вами задач.
Преображенский, тем временем, уже успел завести беседу с одним из моих солдат о местных степных травах. Инженер, представившийся как Леонид Карлович Шмаков, с интересом осматривал состояние паровоза на соседнем пути.
По дороге в особняк Воронцов, сидевший со мной в одной коляске, спросил без предисловий:
— Что, по-вашему, самое главное в этом объекте? Ваше личное мнение.
Я понял, что это проверка. Клан Воронцовых ещё со времён Бородино силён, его отец сейчас наместник Императора на Кавказе, и они своего влияния при дворе за эти годы нисколько не потеряли.
— Не его мощь, Алексей Петрович. А его логика. Это не природное образование. Это искусственный объект, воплощенный в камне и энергии. И нам нужно понять не «что», а «зачем». Зачем ему стабилизировать пространство? Зачем создавать лес? Что он охраняет или… выращивает?
Воронцов молча кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Словно он услышал подтверждение своим предположениям.
— Любопытно. Вы мыслите как ученый, а не солдат. Это редкость. Завтра утром — первое совещание. Ваше присутствие обязательно. И фамилия мне ваша знакома. Вы случайно…
— Племянник. Дядюшка, профессор Энгельгардт, сейчас переехал ко мне, в Саратов. Вы знакомы?
— Скорей, наслышан, — кивнул он в ответ, явно побаиваясь быть уличённым в связях с опальным профессором, — Утром я изложу план наших первых действий. Жду от вас замечания по их приведению в реальность.
Нет, конечно же я мог бы поспорить. Сказать, что именно меня изначально назначили руководить наукой… Ну, на словах.
А зачем? Субординацию ради обещаний никто нарушать не посмеет. Опять же, мне так проще. Не хочу высовываться. Карьера, как таковая, мне не нужна, на научные степени глубоко фиолетово, а вот повариться в учёной среде — интересно.
Так началось наше сотрудничество. С этого дня моя жизнь превратилась в бесконечную череду совещаний, экспериментов, поездок на заставу за новыми образцами и напряженной работы по созданию исследовательского отдела, изучающего не хаос, а чужой, безупречный порядок.
Я, как губка, впитывал недоступные ранее знания и опыт. Трое учёных уже побывали на других аномалиях Урала и Сибири, и даже пробовали зайти внутрь. Не успокоился, пока всё у них не выпытал.
Из тех, что меня заинтересовали — Ивдельская, что на Северном Урале, и Малая Сибирская, что под Омском. Обе раз в пять — шесть побольше нашей будут, и они всё ещё действующие. И магический фон выше. А уж Твари оттуда порой такие вываливают… Не чета нашим… Раза в два — три крупней и опасней.
Пока наши исследования шли ни шатко, ни валко.
Учёные изучали образцы трав и пара из них даже скаталась со мной к Яме, где они получили образчики фауны, но я ждал не этого.
Кто-то же должен был заняться обломком Ключа.
Откуда он взялся, мы с Васильковым уже знаем. Денщик нашего майора Удалова своровал осколок. Очень похоже на то, что Тайная Канцелярия его ещё года три назад завербовала, и этот дятел стучал им про всё, что только мог узнать.
Признаться, после такого открытия я и к Федоту стал относиться с опаской. А ну, как и его завербуют. Дело-то несложное. Пообещают немного денег, новое звание и непыльную должность где-нибудь в Лифляндии, вот тебе и соблазн! А что я знаю о Федоте? В принципе, ничего. Он мне по наследству достался, от моего предшественника. С чего бы ему вдруг верность мне блюсти?
Хотя, если разобраться, то не так уж и много он сможет рассказать. Составы трав — да. Зато сам технологический процесс приготовления — нет. А без него — вся информация насмарку. Это равно, как за опытным поваром шикарное блюдо повторить, зная лишь его ингредиенты. Не получится! Нужно знать, как готовить. Важен сам процесс и опыт.
Тем не менее, когда у меня появился первый астрагал — то растение, что я так долго ждал, работать с ним я начал не на заставе, а у себя, в саратовском особняке.
Теоретический потенциал у лекарственного препарата из астрагала огромен — он должен успешно справляться с чахоткой, кроме её самой последней стадии, когда больные при кашле уже куски лёгкого выплёвывают. Но пока это только мои догадки. Посмотрим, что получится.
Со всеми хлопотами и службой мы не вдруг заметили, что дело-то к Рождеству вплотную подошло.
Так-то, тройка магистров из моей научной братии строго соблюдала пост, в отличии от всех остальных,
