В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Путешествие без определенной цели, куда глаза глядят, может оказаться просто фантастическим, а может утомить без меры. Хуже всего было ждать автобус, который так и не пришел; это случилось возле городка под названием Гисер, к северо-востоку от Марракеша. Наличные у меня закончились, а надежды найти по дороге банк не оправдались. Уже темнело, а я и понятия не имел, как быть дальше. Вдруг откуда ни возьмись появился человек в темно-синей униформе с фуражкой. Я приготовился к неприятностям, придумывая, чем объяснить свое присутствие в этих местах. Поздоровавшись с полицейским, я сказал, что ожидаю вечерний рейс на Касабланку.

– Вечернего рейса нет, – сказал он. – Автобусы здесь вообще не ходят.

Я почувствовал, как теряю присутствие духа.

– Что будете делать? – спросил офицер.

– Заночую где-нибудь.

Он жестом остановил меня.

– Вот что, переночуете у меня, – сказал он, беря меня под локоть. И повел по главной улице к бетонной коробке жилого здания. Мы поднимались по лестнице все выше и выше, пока не дошли до последнего этажа.

Офицер звякнул ключами и распахнул входную дверь.

– Я тут один, – сказал он, – семья в Марракеше.

Офицер заварил в чайнике мяту, и мы в молчании сели.

– А вам не надо возвращаться на дежурство? – спросил я.

– Нет, в городке все спокойно, – сказал он.

Он спросил меня о том, о чем обычно спрашивают незнакомого человека в пути: откуда едете? куда направляетесь? что привело вас в наш городок?

Я отвечал ему, особо не задумываясь, а в конце сказал, что, мол, ищу свою притчу.

Офицер просиял лицом.

– Я как раз знаю одну, – сказал он. – В нашей семье ее все знают.

– Расскажете?

– А то как же! – офицер подлил мне еще чаю. – Вот прямо сейчас и расскажу.

Я сел поудобнее. Офицер откашлялся и начал.

– Во имя Аллаха милостивого, милосердного! – произнес он. – Однажды жил на свете один неугомонный юноша. Он переходил от одного дома к другому в надежде обрести наставника, который обучил бы его чему-нибудь достойному. Видя такое рвение к учебе, люди принимали его благосклонно. Да и то сказать, юноша он приятный, воспитанный. Однажды он повстречал известного мудреца.

– Юноша обратился к нему: «Я никак не обрету покой, все хожу и хожу – на меня уже косо поглядывают. А мне так хотелось бы стать счастливым, осесть на одном месте». Мудрец выслушал юношу, немного подумал и сказал: «Я понимаю, в чем твоя беда и могу помочь. Я дам тебе совет при условии, что ты не будешь подвергать его сомнению». «О, мудрый господин, – ответил юноша, – приказывайте – я подчинюсь беспрекословно. Я исполню все в точности так, как вы велите, даже если ваше повеление будет заключаться в том, чтобы всю оставшуюся жизнь я сидел сложа руки».

– Мудрец сказал: «Собирайся – путь тебе предстоит неблизкий. Вот задание – найти самого счастливого человека в мире. А когда найдешь, попросить его рубаху». Задание неожиданное, однако юноша обещал исполнить его в точности. Попрощавшись с мудрецом, он пустился в дорогу.

– Он побывал везде: на севере, юге, западе и востоке, каких только людей ни встречал: богатых и бедных, храбрецов и трусов. Каждого встречного юноша спрашивал: где ему разыскать самого счастливого человека в мире?

– Юноше отвечали по-разному. Одни говорили: «Я – счастливый, но там, за холмом живет человек счастливей меня». Другие говорили: «Оставь нас в покое, не то поколотим». Юноша исходил родные земли и пошел в соседние… Дни оборачивались неделями, недели – месяцами, месяцы – годами. Он ни на мгновение не останавливался. Однажды, притомившись, юноша решил передохнуть: разулся и сел под деревом на краю леса.

– И вот до него донесся смех. Настолько громкий, что спавшие на ветках птицы всполошились и поднялись, описывая круги. Смех звучал так громогласно, что листва с деревьев опала. Любой другой испугался бы, но юноша – к тому времени он был не так уж и юн, – обрадовался. Он тут же обулся и пошел на звук.

– В густом лесу царил мрак. Тишину нарушал только раскатистый смех. Молодой человек шел на звук и пришел к озеру. Посреди озера был островок, на островке – домик. Не найдя лодки, молодой человек прыгнул в воду и поплыл.

– Вымокнув до нитки и дрожа от холода, он подошел к домику и постучал. Ответа не последовало. Однако смех не прекращался. Собравшись с мужеством, молодой человек толкнул дверь. На застеленном ковром полу сидел старик в большом красном тюрбане. Он так смеялся, что по щекам текли слезы. Молодой человек почтительно приблизился, встав у самого края ковра. И едва слышно сказал: «Прошу прощения, господин. Я пришел издалека – мне велено отыскать самого счастливого человека в мире. Похоже, вы очень счастливы. Пожалуйста, скажите, есть ли кто-нибудь счастливее вас?»

– Смеющийся старик взял носовой платок и высморкался. «Я очень счастливый человек, – сказал он, подвывая от смеха, – и поверь мне – я не знаю никого, кто был бы счастливее. Ха-ха-ха!» «В таком случае могу я попросить вас об одолжении?» «Можешь. Что такое?» «Не отдадите ли вы мне свою рубаху?»

– Тут старик захохотал пуще прежнего. Он хохотал так громко, что лесные звери в страхе попрятались. «Друг мой, если бы ты посмотрел внимательней, – сказал старик, утирая слезы, -ты бы заметил – на мне вообще нет рубахи».

– Молодой человек с удивлением заметил, что так и есть. Он хотел было что-то сказать, но старик принялся разматывать свой тюрбан. Он разматывал и разматывал – красная ткань слой за слоем ложилась на ковер. И тут молодой человек понял – старик этот не кто иной, как тот самый мудрец, который отправил его в долгое путешествие.

– «Скажите мне, учитель, – воскликнул молодой человек, -почему же вы сразу не сказали, что вы и есть самый счастливый человек в мире? Я бы не потратил столько времени и сил». «Ты должен был набраться опыта, побывать в разных местах, увидеть разных людей – только так ты обрел бы спокойствие, -сказал мудрец. – Я знал, что тебе потребуется время. Но объясни я все с самого начала, ты бы попросту сбежал, так никогда и не излечившись».

Офицер закончил. Я поблагодарил его за рассказ и замолчал. Офицер не пытался нарушить молчание, он будто понимал – мне нужно осмыслить услышанное. Дверь открылась и закрылась – я остался один. На меня вдруг снизошел покой, я будто бы