Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах
– Но я не понимаю, – удивился Анвар.
– Если ты думаешь, что понимаешь, значит, ты не понимаешь. С другой стороны, если ты думаешь, что не понимаешь, ты можешь беспрепятственно пользоваться этим.
– Все равно не понимаю.
– Если бы ты покинул нас, то никогда не научился бы, – продолжал дервиш. – А поскольку я прогоняю тебя, ты научишься. Если же вздумаешь вернуться, ты опять-таки не научишься. Но если тебе понадобится помощь, я появлюсь.
– Почему это так? – спросил Анвар в недоумении.
– Потому что помимо того, что есть у тебя, я – часть «Умения», которая не может оставаться с тобой, и потому она хранится во мне!
Анвар пошел к воротам замка, и когда он подошел к привратнику и взглянул на него, то увидел, что это тот дервиш, с которым он только что разговаривал. Сразу за воротами он увидел главного садовника, шеф-повара и Настоятеля Монастыря, а также всех других людей, с которыми он встречался, пока был в монастыре. И у всех и у каждого из них было то же лицо дервиша, которого он в первый раз встретил на обочине дороги у подножия холма после того, как оставил дом своей матери.
«Я никогда не смогу понять этого», – сказал Анвар про себя.
Но он продолжал свой путь.
Когда он оглянулся, то увидел, что монастыря больше нет и даже дорога, лежащая перед ним, изменилась. Вместо того, чтобы вести его обратно к дому, она вела в совершенно другом направлении.
И все же Анвар продолжал идти.
Спустя много дней он вошел в огромный, ярко освещенный город и спросил, куда он попал.
«Это тебе, – сказал прохожий, – не что-нибудь, это Столица Империи». Анвар спросил, сколько же лет прошло, если из дому он вышел тогда-то, и прохожий как-то странно посмотрел на него. «Всего лишь один год», – сказал он. По собственным же подсчетам Анвара он должен был провести в монастыре более тридцати лет, и тогда он понял, что каким-то необъяснимым образом время течет в разных местах по-разному.
Оказавшись в центре города, Анвар набрел на колодец и услышал доносящиеся оттуда стоны. В колодец была спущена веревка, и Анвар стал подтягивать ее. На глазах у толпы, собравшейся поглазеть, он изо всех сил стал тянуть веревку и чуть было не упустил ее, но нарост на его большом пальце не дал ей сорваться.
Наконец из колодца показался человек. Он поблагодарил Анвара и сказал:
– Должно быть, ты тот Человек Издалека, о котором предсказано, что только он один сможет спасти меня. Я Премьер-Министр Его Императорского Величества, заключенный в этот колодец Джинном, и я позабочусь о достойной для тебя награде!
Сказав так, он пошел своей дорогой.
Не успел Анвар оправиться от удивления, как какое-то странное и ужасное существо прыгнуло на него.
– Ага! – сказало оно, – теперь, Сын Человеческий, ты моя добыча, и я съем тебя живьем, как и любого другого в этом городе, кого я пожелаю сожрать. Мы, джинны, хозяева улиц столицы, ибо никто не в силах противиться нам, кроме того, кто добыл хрустальную линзу Сулеймана, сына Давида, повелевающего всеми Джиннами на земле!
Услышав это, Анвар выхватил из кармана хрусталик и направил его на Джинна, который тут же рассыпался на множество искр, и они вихрем унеслись и растаяли вдалеке.
Не успел Анвар оправиться от случившегося, как к нему галопом подскакал всадник и объявил:
– Я глашатай Императора! Знай, что согласно предсказанию тот, кто спасет министра, может одолевать и джиннов. Такой человек, возможно, добыл и ключ от заколдованной комнаты, где томится Принцесса. А человеку, который сможет открыть эту дверь, предназначено стать мужем принцессы и править государством, когда не станет Его Императорского Высочества!
Анвар сел на коня позади глашатая, и они поспешили во дворец. Там его провели к заколдованной комнате, и Анвар вставил свой ключ в замок и повернул его. Дверь тут же распахнулась настежь, и перед его взором предстала прекраснейшая из женщин, подобной которой еще не видели глаза человека. То была, конечно же, Принцесса, и едва только взгляды их встретились, как они тут же полюбили друг друга.
Вот так случилось, что Анвар, бедный юноша из далекой провинции, стал мужем Принцессы Сальмы, а когда пришло время, то и Императором. Он и его супруга правят там и по сей день.
А история, что рассказывал тот надменный принц за монастырским столом, содержала в себе, как выяснилось, все необходимое для справедливого, мирного и успешного правления. С тех пор какие бы трудности ни вставали перед ними, их детьми или страною, под рукою у них всегда было «Умение, Которого Нет Ни У Кого»: ведь они умели применять свой опыт, врученные им волшебные предметы, а также советы таинственного дервиша, который всегда появлялся и наставлял их, когда они в том нуждались.
Человек, отправившийся на поиски собственной судьбы
Жил да был человек, задумавший изменить свою жизнь – много было таких, как он, и до, и после. «Что толку, – спрашивал он себя, – пытаться делать что-то по-своему или же пускать все на самотек, если я все равно не знаю своей Судьбы?»
«Начни я поступать наперекор судьбе, – рассуждал он, – мне придется страдать и, в конце концов, чему суждено случиться, того не миновать. С другой стороны, если я не стану ничего предпринимать, меня ожидает унылая и незначительная судьба, похожая на судьбы тысяч людей, в чьей жизни ничего не происходит».
Надо было с чего-то начинать, и вот он продал то немногое, что имел, и вышел на дорогу, проходившую через его родной город.
Не успел он далеко уйти от своего дома, как подошел к чайхане, где увидел Дервиша, разговаривавшего с людьми. Акрам, так звали нашего путника, дождался, пока мудрец останется один, и приблизился к нему.
– Почтенный Муж Пути! – обратился он. – Я ищу свою Судьбу, и хотел бы получить от тебя совет, с чего следует начать столь важный поиск.
– Люди чаще верят, что такое возможно, чем добиваются этого, – отвечал Дервиш, – и лучше бы тебе спросить, как распознать свою Судьбу, чем надеяться, будто ты сможешь сделать это без подготовки.
– Уж свою-то Судьбу я узнаю сразу, тут и сомневаться нечего! – воскликнул Акрам, – потому что любому известно, что Судьба – это отражение человека, и если мне доведется встретить того, кто похож на меня, я без труда узнаю его.
– Тот, кто похож на тебя внешне, – еще не твое отражение, –
