Ботанические мифы - В. М. Дмитриева
Прострел, или сон-трава
О том, как тыквы и арбузы превращаются в вампиров
В середине XX века сербский этнолог Татомир Вуканович, исследуя фольклор и верования сербских цыган, записал необычное поверье об «овощах-оборотнях». Его собеседники рассказывали, что тыквы и арбузы, слишком долго лежащие в доме, могут превратиться в вампиров. В одних местах говорили, что для этого достаточно, чтобы плод пролежал в углу десять дней. В других утверждали, что беда случается, если тыкву не разрезать к определенному празднику, например к Рождеству, или годами хранить зрелые плоды, не прикасаясь к ним.
Снаружи такие «вампиры» ничем не отличались от самых обычных тыкв и арбузов. Признаком превращения считали каплю крови, неожиданно выступившую на кожуре. Плод, ставший нечистым, по ночам начинал дрожать, издавать странные звуки и кататься по полу. Считалось, что такие тыквы и арбузы могут вредить людям и скоту, бродя по домам и конюшням. Однако, по словам Вукановича, его информанты относились к ним без особого страха: тыквенные вампиры не считались особенно грозной нечистью.
Тем не менее избавляться от них следовало по всем правилам. Чтобы уничтожить тыкву-вампира, ее нужно было сварить в воде, затем слить отвар, тщательно вычистить плод щеткой, а после выбросить. Щетку, которой чистили кожуру, полагалось сжечь, чтобы окончательно прервать связь с нечистым. Со временем это поверье распространили и на другие овощи. В некоторых рассказах причиной превращения становилось, например, то, что плоды оставили на улице во время полнолуния.
Не исключено, что цыгане, делясь такими историями с этнографами, иногда и подшучивали над ними. Но легенда о тыквах-вампирах прижилась, перешла в книги и продолжает жить до сих пор как один из самых странных и запоминающихся фольклорных сюжетов о растениях.
О том, как ненароком не отдать цветок папоротника нечистой силе
В славянских поверьях цветок папоротника – мифический огненный цветок: у настоящих папоротников цветов не бывает, но в преданиях им приписывают один-единственный, чудесный. По легенде, этот цветок связан с Перуном, богом-громовержцем. Огненный бутон, сверкающий словно солнце, распускается всего на мгновение в ночь на Ивана Купалу. В это время, говорили, травы напитывались особой силой, целебной становилась даже роса. Деревья будто бы могли сходить с места и переговариваться между собой, а оборотни, черти и русалки покидали свои привычные укрытия и смешивались с людьми, празднующими летний солнцеворот. В эту ночь не спали: молодежь водила хороводы, пела обрядовые песни, прыгала через костры и гадала.
Один из самых красивых купальских обычаев был связан с венками. Девушки плели их из диких трав и цветов, вплетая в них зверобой, барвинок, герань, розы, веточки боярышника, иван-да-марью, хмель, полынь и подорожник. В некоторых местностях говорили, что в венке обязательно должно быть двенадцать трав, каждая со своей силой. Венок пускали по воде с зажженной свечой или лучиной, загадывали желание и следили, как он плывет. Если венок уверенно шел по течению, считалось, что жених придет со стороны, куда венок уплыл. Вращающийся на месте венок обещал неопределенность, а ушедший ко дну предвещал разочарование в любви.
Существовало и другое поверье, связывавшее цветок папоротника с так называемой рябиновой, или воробьиной ночью. Так в некоторых восточнославянских селах называли особенно буйную купальскую грозу, когда всю ночь вспыхивают молнии, небо рябит от зарниц, а по лесу, по словам рассказчиков, разгуливает нечистая сила. Это считалось опасным временем, и лишь самые отчаянные и любопытные решались отправиться в глухой лес на поиски заветного цветка. Говорили, что он растет там, где не слышно петушиного крика, – на могилах, болотах и перекрестках лесных троп. Зацветает он ровно в полночь и всего на миг. Цветок папоротника мерцает малиновым светом, а жар от него такой, что голыми руками к нему не прикоснешься.
Тот, кто успеет сорвать цветок, пока он горит, получает почти безграничные возможности. По преданиям, его обладатель может становиться невидимым или принимать облик зверя, находить спрятанные клады, отпирать любые замки, разыскивать пропавший скот, распознавать колдунов и ведьм, предсказывать будущее и понимать язык животных и растений. А некоторые легенды утверждали, что цветок дарует знание обо всем на свете и приносит удачу в любом деле. Но было одно условие: найденный цветок нельзя никому показывать и никому о нем не говорить. В полесских быличках муж, похваставшийся жене, что нашел цветок папоротника, тут же лишился всех дарованных ему способностей.
В разных регионах цветущие заросли папоротника связывали с душами тех, кто не нашел покоя. В одних преданиях там обитали души русалок, в других – растение связывали с душами мертворожденных младенцев и умерших некрещеными детей. Опасностей на пути искателя чудесного цветка было более чем достаточно. Считалось, что цветок папоротника охраняет нечистая сила, чья задача – отпугнуть и испытать каждого, кто к нему приблизится. Черти и змеи, стоящие на страже волшебного цветка, не давали смельчакам шагу ступить. Они будто вырастали из-под земли, цеплялись за одежду, выли по-волчьи, толкали и пугали, грозя расправой. Даже если человеку удавалось сорвать цветок, это было лишь половиной дела. Нечистая сила не отставала, преследовала его по всему лесу и пыталась отнять добычу. Многие, говорили старики, возвращались из ночного леса будто постаревшими на десяток лет.
По некоторым представлениям погоня за «бесовским цветком» считалась занятием, граничащим с вероотступничеством. Отправляясь в воробьиную ночь в лес, искатель мог снимать нательный крест, выходить из дома, не перекрестившись, а порой и вслух отрекаться от
