Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
— Тракторист зацепил трос за бревно под крышей и уже начал трактором тащить, чтобы разрушить крышу. Матушка стала молиться, все присутствующие стали кричать на тракториста, увещевая его не причинять вреда матушке. В это время хлынул дождь, да такой сильный, что стало темно (удивительно то, что в этот день на небе не было ни облачка). Тракторист сидел в кабине трактора, пережидая дождь. Но дождь не прекращался. Так ничего не разрушив, тракторист и уехал. А домик остался стоять невредимым. Потом люди общими усилиями отремонтировали что от ветхости разрушилось, и матушка продолжала жить в своей келейке. «Пока я живой, дом не разрушат, преподобные Печерские не допустят, а после смерти снесут, и ничего не останется», — говорила матушка (так и случилось).
Всех, кто знал матушку, она поражала даром исцелений, действенной силой молитвы и явной прозорливостью… Я страдала сильными головными болями. Матушка дала мне выпить компоту и сказала: «После Вознесения пройдет». Так и было. После Вознесения я перестала страдать головными болями… Отец страдал каменно-почечной болезнью, лежал в больнице, ему хотели делать операцию, но он не согласился и ушел из больницы. Когда мы с отцом пришли к матушке, она увидела его и сказала: «Молодец, что ушел, а то зарезали бы». Дала ему выпить компоту, и боли у него прекратились…
Протоиерей Виталий Медведь вспоминает:
«Перед 1000-летием крещения Руси в демиевской церкви подходит ко мне матушка и громко говорит: «Христос воскресе! Теперь тебя мучить не будут».
Тогда меня не прописывали в Киеве, я поехал к ней. Она глянула на меня и говорит: «Не бойся, иди, пропишут». И действительно, вскоре меня прописали».
Много помогала матушка в судебных делах: по ее молитвам уменьшали сроки заключений; неправильно осужденных освобождали. Очень помогала матушка в различных, самых запутанных и неправильно оформленных денежных счетах. По ее молитвам все устраивалось, улаживалось и благополучно разрешалось.
Людей лечила приготовленной ею самой пищей и земляникой, из которой приготовляла мазь. Перед взрывом в Чернобыле предсказывала: «Потравят людей газом».
Из воспоминаний протоиерея Анатолия Городинского:
«Впервые матушку Алипию мы встретили в 1974 году в церкви Вознесения на Демиевке. Ее нельзя было не заметить. По пути в церковь она всегда заходила в магазин и покупала много хлеба и булочек. Все это она клала на панихидный стол. И нас учила: «Всегда имейте при себе кусочек хлеба». Жила она в небольшом домике, в котором была одна комнатка и небольшой коридорчик, где помещались ее курочки и коты, которых она всегда держала… К матушке приходили люди за молитвой, советом, благословением. Во всем этом нуждались и мы. Часто благословляла нас, давала нам много конфет. Мы возражали, зачем нам так много конфет, а она настаивала: «Это деткам». Но детей у нас не было долгих 10 лет. Верили мы матушкиным словам, теперь мы многодетная семья. Господь послал нам радость по матушкиным молитвам и нашим просьбам. Перед Чернобылем матушка была очень беспокойная, всем, отправляя домой, говорила: «Плотно закрывайте двери и окна, будет много газа». Многие спрашивали, что делать, уезжать или оставаться в Киеве. Матушка никого не благословляла уезжать, а кто не послушался, потом жалел, там было еще хуже. На вопрос, как поступать с пищей, говорила: «Помойте, прочитайте «Отче наш» и «Богородицу», перекрестите и ешьте и будете здоровы».
Из воспоминаний рабы Божией Марии:
— Последнее воскресенье перед Пасхой — Вход Господень в Иерусалим на Свои страдания. Ранним утром вспыхнул Чернобыль, который матушка видела еще зимой. С этого дня всем приходящим стала давать кагор, но предупредила: «Чтобы после моей смерти вина и в рот не брали».
За два месяца до своей кончины никого больше не благословляла оставаться на ночь…
В субботу (29 октября) послала за мной. Сказала мне: «Пойди в нашу церковь, поставь свечи, но не зажигай, наутро пусть будут. Бери панихиду и беги в лавру, ко мне больше не приходи».
В воскресенье 30 октября после обедни я пришла. Матушка была совсем слабенькая. Благословила всех вместе идти в Китаево: «Помолитесь святым и за меня помолитесь», — предсказывая канонизацию пяти угодников Киево-Печерской лавры.
Перед смертью старица просила у всех приходящих к ней прощения, просила приходить к ней на могилку и рассказывать о своих бедах и болезнях.
Из воспоминаний духовной дочери старицы:
«Незадолго до смерти было у матушки много народа. Неожиданно она велела всем встать на колени и молчать. Неслышно отворились двери, и, обращаясь к вошедшим, матушка спросила: «Что, пришли меня проведывать?» Все в благоговейном молчании стояли на коленях, пока матушка вела тихую беседу с пришедшими. Кто они были и какую весть ей принесли — осталось тайной. Она ее не открыла, но после этого посещения чаще стала говорить о смерти: «Я умру, когда будет первый мороз и первый снег пойдет. Повезут меня на машине, похоронят в лесу». 29 октября я была у матушки и сильно плакала: «Не стой и не плачь, а иди и подавай во все храмы». И летели во все монастыри письма с просьбой молиться за нашу матушку. Духовные чада даже ездили к старцу Н. далеко в Россию: «… Яблоко созрело, оно не может больше оставаться на дереве и должно упасть», — ответил прозорливый старец, который знал матушку только духом.
30 октября был первый сильный заморозок, а вечером пошел крупный пушистый снег. Когда раздавали матушкины вещи, мне дали подушечку. И теперь, когда у меня начинается головная боль, я ложусь на эту подушечку, и боли прекращаются.
Царство Небесное и вечная память, дорогая наша матушка Алипия, за все труды твои, которые ты понесла в своей земной жизни за всех нас грешных».
Из воспоминаний Екатерины Ивановны Ермоленко:
«Во время отпевания от тела матушки исходило сильное благоухание, руки были теплые, и когда к ним прикладывались, на губах долго оставалось приятное благоухание».
Собрано уже немало свидетельств об исцелении верующих по молитвам старицы.
Свидетельствует раба Божия Людмила:
«Я пекла бисквит, чтобы взять его на могилку, и обожгла руку. Образовался большой волдырь, рука сильно болела. На могилке мы помолились, перекусили, а когда я приехала домой, то на руке уже ничего не было: ни
