Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
Приведем цитату из жизнеописания старицы Рафаилы, составленного Татьяной Зотовой (по материалам книги «Ее любили в лагере»): «Мать Рафаилу связывала духовная дружба с владыкой Анатолием (Грисюком)… В 1928 году, предвидя скорый арест матери Рафаилы, он вызвал ее к себе и сказал: “Времена нынче тяжелые, всех нас ждут далекие места, боюсь, не сохранишь ты обетов монашеских”. И снял с нее постриг, снял все: мантию, клобук, даже рясофор… Несмотря на снятие пострига, Елизавета Алексеевна везде представлялась, как мать Рафаила и продолжала жить строго по-монашески, очень требовательно к себе… После того, как стало известно место пребывания отца Никиты, она решила поехать к нему…» Ей удалось собрать небольшую посылку для старца, добираться пришлось несколько суток поездом, потом многие километры — пешком по сибирской тайге.
Из воспоминаний старицы Рафаилы: «Голова кружилась от голода, но за неделю путешествия я не взяла из мешка ничего… Но самое страшное — волки. Идешь тайгой: ночь, темно, узенькая тропка, а они сидят по обеим сторонам так близко, что можно протянуть руку и дотронуться до любого из них, злобно-зеленым светом светятся их глаза. От этого блеска и от их близости по телу бегут мурашки, и я боюсь упасть, тогда уж все… Заставляю себя идти и понимаю, что помочь может лишь Бог да Пречистая Матерь, и непрестанно читаю “Богородицу”. Волки сидят как вкопанные, не трогая меня, я прохожу через их строй, как в кошмарном сне…»
Мужественная подвижница несколько раз навещала духовника, в одну из таких поездок 16 мая 1930 года на станции Сызрань матушку Рафаилу задержали. По приговору Тройки она была осуждена на три года, несколько месяцев провела в тюрьме, остальной срок отбывала в лагере. (Хабаровский край, лагерь НКВД)
После освобождения матушку Рафаилу вновь постригли в мантию с прежним именем. Вернувшись в Самару, старица Рафаила устроилась за небольшую плату ухаживать за больной женщиной. Ей удалось снять крохотную комнатку, в которой она жила некоторое время с приемной дочерью и инокиней Евфимией. В свободное время изготовляли для продажи искусственные цветы. На заработанные деньги позже удалось построить небольшой домик.
В 1937 году матушку Рафаилу вновь арестовывают, на этот раз ей предстоит несколько лет работать на рыбных промыслах во Владивостоке. Старица Рафаила рассказывала духовным детям, что когда она солила рыбу, от соли слезали ногти с пальцев рук и ног. (Приходилось босыми ногами перемешивать горбушу, а затем укладывать рыбу в бочки.) Боль была невыносимой, но она старалась не унывать, непрестанно молилась, боль притуплялась.
После освобождения в 1941 году старица вновь поселилась в Самаре, в 1945 году переехала в Киев, жила с приемной дочерью в маленькой комнатушке. (Маня в то время уже работала на заводе) Когда в 1946 году к ним приехал освободившийся старец Никита, спать приходилось по очереди на стульях.
Старца Никиту вскоре опять арестовали, а матушка Рафаила поехала в Чернигов к старцу Лаврентию. Старец Лаврентий благословил монахиню жить в Чернигове. Она поселилась у сестер — монахини Лаврентии и инокини Веры. На первое время денег дал старец Лаврентий, кроме того, одной из сестер часть денег из своей большой пенсии присылал владыка Лука (Войно-Ясенецкий) (1877–1961 гг.) (Святитель Лука). Матушки шили и вышивали. Жили в землянке. Когда матушка Рафаила тяжело заболела, прозорливый старец Лаврентий решил постричь ее в великую схиму, при постриге оставил прежнее имя.
В 1956 году освободился старец Никита и поселился недалеко от дома матушки Рафаилы. С 1965 года старица проживала в г. Печоры со своей келейницей Анной. Вскоре к ней приехала подруга монахиня Геронтия, и потом духовная дочь Тамара. Окормлялась матушка Рафаила у старца Иоанна (Крестьянкина). По свидетельству келейницы по ночам матушка молилась, а спала подвижница лишь с 22 до 24 часов и немного днем. К прозорливой старице многие обращались за помощью.
Из воспоминаний Татьяны Зотовой: «Приезжает однажды зимой в Печоры… Нина Д. Фирова (ныне покойная монахиня Анфиса), и говорит нам с подругой: “Девчонки, вы тут уже несколько месяцев живете, а не знаете, что на соседней улице старица-схимница живет, редкой высоты духа”.
Познакомиться со старицей, была моя давняя мечта… И вот отправилась. Я долго молила Бога послать мне духовную мать…
Дверь открыла келейница — мать Анна… Сказала, что матушка в своей келье молится по четкам, можно войти. С Иисусовой молитвой и трепетом открыли дверь. На маленькой металлической кроватке сидела маленькая старушечка в апостольнике и ситцевом хитончике и пристально смотрела на нас входящих. Правая сторона лица ее была морщинистая, а левая более гладкая, так как она спала и лежала на правом боку из-за болезни сердца… Один глаз ее не видел совсем, а второй смотрел глубоко проницательно…
“Всякое изображение Божие, Его Матери для меня икона, которую надо почитать”, — скажет мне потом старица.
— Я просила некоторые бумажные иконки освятить одного священника с прихода: он сказал: “Мать, это не освящается”.
— Тогда я схитрила, всё повесила по стенам и пригласила его же освятить келью. Так он ничего, не подозревая, всё и освятил. А однажды у меня обновилась фотографическая маленькая иконочка Божие Матери “Взыскание Погибших”. Она попала в пожар, вся почернела и скрючилась… Через некоторое время мать Анна кричит: “Мамочка, смотри икона-то посветлела”. Лика не было видно совсем, а тут он проявился, и фотография распрямилась. Мы стали читать акафист, стало еще яснее. Я велела этот образ под стекло сделать и бисером расшить…»
Однажды духовная дочь старицы, сидя в келье духовной матери вместе с подругами услышала, историю, которая вызвала у нее некоторое недоумение. Старица вдруг стала бойко рассказывать, как она в двенадцатилетнем возрасте плыла на пароме, везла ведро творога: «Уснула — ведро-то и украли». Позже ее знакомая, Нина Дмитриевна призналась: «Подумать только, ведь матушка мне грех-то напомнила, о котором я и не вспоминала. Это я плыла на пароме и уснула, и по моей вине дети остались голодные».
Рассказывает Татьяна Зотова: «Матушка расположила меня не только любовью, заботой и прозорливостью… а тем внутренним спокойствием души, молитвенной сосредоточенности и умения правильно расставить
