Большая книга чепухи - Эдвард Лир

Некоторое время назад несчастного преследовала намного худшая идея фикс. Он думал, что по нечаянности проглотил двух жандармов! Единственным средством от этой напасти было ничего не есть – чтобы уморить голодом врагов, сидящих у него внутри. Этого средства он придерживался с такой настойчивостью, что чуть не уморил самого себя.

Но однажды, уже полумертвый от истощения, он вдруг воскликнул: «Ессо, tutti due son morti di famel – Наконец-то! Оба подохли от голода!» – После чего повеселел, снова стал есть и работать как ни в чем не бывало.

24 апреля 1868

Последняя поездка министра

Вскоре после полудня я отправился в Бастелику, лежащую в двадцати километрах от Кауро. Неистовый Петер, который все утро в своем обычном припадке буйства ругал чем свет стоит и лупил лошадей, к этому времени успокоился. Он сказал мне: «В деревнях меня часто спрашивают, кого я везу, и я всегда отвечаю, что вы Ministro delle Finanze – министр финансов.

– Но почему ты говоришь такую немыслимую вещь?

– Ну, отчасти потому, что вы носите очки и вид у вас очень умный, – отвечал он, – ну, и потом нужно же что-то отвечать!

Министр финансов представлялся мрачному Петеру высоким идеалом земного величия. Он часто рассказывал, как вез знаменитого господина Аббастуччи, покойного министра финансов, в его сельскую усадьбу в Дзикаво.

Однажды, когда мне нужно было поподробней разузнать о дороге в те места, я спросил:

– А каким путем ехал господин Аббастуччи – мимо Санта-Мария-Дзики или через деревню Биккисано?

– Он ехал через Гроссето мимо Санта-Мария, – последовал ответ.

– Путь из Аяччо в Дзикаво долгий, – заметил я. – Где останавливался министр? В Гроссето или в какой-нибудь другой гостинице?

– Нигде, – ответил Петер. – Non si femtio punto, andava a giorno e notte – он не останавливался, ехал и днем и ночью. Era mortissimo, се Ministro delle Finanze, e поп era che sue cenere chi si portava a Zicavo – Он был мертвее мертвого, этот министр финансов, я вез только его прах из Аяччо в Дзикаво.

3 мая 1868

Дополнение

Рассказ по картинке

1.

Лимерики Эдварда Лира – или «нелепицы» (nonsense rhymes), как он сам их называл, – представляют интереснейшую проблему для переводчика.

Случай этот не канонический, потому что не чисто текстовой; каждый лимерик Лира сопровождается особым авторским рисунком (nonsense picture), что приводит к необходимости соотнести перевод не только со смыслом, но и с тем, как он «отрисован» Аиром.

Тут многое решает случай. Иногда лимерик относительно легко поддается переводу, а иногда отчаянно сопротивляется.

Обратимся к примеру. «Жил один Старичок с Ямайки, который вдруг женился на Квакерше. Но она закричала: «Увы! Я вышла замуж за черного!» – что очень огорчило того Старичка с Ямайки».

There was an Old Man of Jamaica,

Who suddenly married a Quaker;

But she cried out, ʼAlack!

I have married a black!ʼ

Which distressed that Old Man of Jamaica.[11]

Начнем с первой строки. Лимерики Лира обычно начинаются с формулы «There was am Old Man (Old Person, Old Lady, etc.)…» Далее следует уточнение, в девяноста процентах случаев сводящееся к топониму. Например: «There was an Old Man of Calcutta…» Понятно, что вторая строка подрифмовывается к этому топониму – названию страны или города.

Иными словами, в оригинале название места определяет содержание лимерика. Легко понять, что в переводе все наоборот – топоним подрифмовывается к содержанию. Место или город, указанные в оригинале, переводчик обычно игнорирует, ища новое, которое определяется, как правило, второй строкой. Хвост вертит собакой!

В нашем случае процесс перевода шел немного по-другому. С самого начала захотелось выбрать если не Ямайку, то какое-нибудь другое место, которое ассоциировалось бы с чернотой героя. И вот после недолгих поисков выговорилось:

Жил один старичок из Нигера…

Следующая строка явилась моментально:

Ему в жены попалась мегера.

В оригинале сказано «квакерша». Но и мегера тут на месте; она даже уместнее квакерши, потому что там русскому читателю надо еще соображать, что такое квакерша и почему это плохо, а с мегерой все ясно. Итак, хотя слово поменялось, но функция его, в целом, сохранена, даже усилена. Дальнейшее – дело техники:

Целый день она ныла:

«Ты черней, чем чернила», —

Изводя старика из Нигера.

В целом, все содержание лимерика на месте, не добавлено и не убавлено никакого важного мотива или колоритной детали (замену «квакерши» на «мегеру» можно признать эквивалентной).

2.

Предыдущий пример относительно прост еще и потому, что, хотя в нем есть прямая речь, но говорит только один персонаж. В ряде лимериков говорят два персонажа, то есть возникает мини-диалог, обычно занимающий третью и четвертую строчку лимерика (назовем это место «перешейком»). Вот пример: «Жил один пожилой человек из Бертона, ответы которого были довольно неопределенны. Когда ему сказали: «Здравствуйте (как поживаете?)», он ответил: «Кто вы?» Этот невозможный пожилой человек из Бертона!»

There was an Old Person of Burton,

Whose answers were rather uncertain;

When they said, ʼHow d'ye do?ʼ

He replied, ʼWho are you?ʼ

That distressing Old Person of Burton.

Уместить четыре реплики (включая вопрос и ответ) на узком «перешейке» не очень просто. Самым естественным эквивалентом английской формулы «When they said., he replied…» является русская формула «На вопрос… отвечал он…».

Возможен такой перевод данного лимерика:

Осмотрительный старец из Кёльна

Отвечал на расспросы окольно.

На вопрос: «Вы здоровы?»

Говорил он: «А кто вы?» —

Подозрительный старец из Кёльна.

Как видим, здесь в точности удалось сохранить вторую реплику (ответ). Первая по необходимости поменялась. Возможен и другой вариант, в котором сохраняется первая реплика (вопрос), но по необходимости меняется ответ:

Молодой человек из Руана

Выражался довольно туманно.

На вопрос: «Как живете?»

Отвечал он: «У тети», —

Что звучало немножечко странно.

Замена пожилого человека на молодого – часть необходимого прилаживания лимерика под центральный диалог: если бы у тети