Мои женщины - Иван Антонович Ефремов
Я здоров, хотя первые дни я всегда себя чувствую не очень хорошо — акклиматизируюсь. Коленка почти прошла, рука ещё нет, но лучше.
К сожалению, болят глаза — опять конъюктивит, и если Волчик тебя встретит с распухшими глазами, то не очень пугайся.
Пока я совсем не греюсь на солнце, почти не ем фрукты — здесь жаркое лето, и много случаев заболевания дизентерией — а я очень боюсь заболеть до твоего приезда. Есть и москиты — боюсь, чтобы они не кусали меня много — как бы не схватить москитку. Поэтому я очень сейчас осторожен и стараюсь никак не повредиться до твоего приезда. Поэтому я не буду очень загорелым — загорим потом вместе, и очень похудевшим — это всё нервы — когда моя родная встретится со мной и будет устроена удобно и хорошо.
С Алланом ещё не разговаривал — он тут по целым дням пропадает в море или с девушками ходит на горы, а потом мертвецки спит. В машине мы обычно вместе все.
Ну, ничего, ещё выберу время и место. Аллан едет с Киселёвыми[115] 1-го сентября (или 2-го). (Слушал, как пела Обухова[116] — вот чудесный голос и изумительное исполнение.)
Ну вот, моя родная, всё изложил тебе — пока ничего особенного нет, только бы ты была здоровенькая и приезжала скорей. Я думаю, что никаких телеграмм тебе не понадобится для отсрочки ухода и из ПИНа, но ты сделала всё умненько. Очень интересно, какой эффект вызвало твоё заявление об уходе — впрочем, сейчас ещё мало народа и эффект основной будет потом!
Ну вот и всё, любимая.
Ехали мы хорошо, только без всяких удобств, и поэтому приехали в Коктебель совершенно умученные. В первый день выехали после часу и не спеша доехали до Мценска, где заночевали на открытом балконе (мест в гостиницах не было). Выехали 19-го в 6 часов утра и проделали за день 850 км, чтобы заночевать в Зелёном Гае, где есть гостиница. Но там не было абсолютно никаких мест, и мы, умученные, подремали в машине часа два и снова погнали на Симферополь, куда и прибыли к 2 часам дня 20-го, и вечером были в Коктебеле (после мойки машины в Симферополе) едва живые, и отоспались только к вечеру 21-го. Вот это ход! (Но, оказывается, ездят ещё быстрее!)
Ну вот, родная моя, желанная. Береги себя очень, очень, хорошо? Спи, ешь побольше и не превращайся в кролика — твой волченька очень тебя крепко тебя любит и помнит о тебе, так же, как и ты, — каждую минуту!
Большой привет дуэнье, поцелуй её в носик. Около 1-го напишу тебе ещё письмо — оно успеет дойти авиапочтой, с дальнейшими новостями. Завтра поедем в Ялту и два дня проездим там.
Крепко, крепко целую тебя и очень крепко люблю.
Твой Волчик
[На адрес: Москва, ул. Герцена, д. 19, кв. 32, Ксении Михайловне Бухман, дц ТЗУ]
***
И. А. ЕФРЕМОВ - Т.И. ЮХНЕВСКОЙ
18 августа 1955
г. Москва
Родной, драгоценный Таютик!
Через час — выезд.
Очень, очень крепко тебя люблю и жду, радость моя.
Не забудь взять с собой какого-нибудь хорошего крема — на случай обветривания или «перезагорания».
Я вчера был у Зубихи[117] (Софьи Марковны) — она и Лёля всё расспрашивали про тебя, и где ты и отдыхала ты или нет и т. п. Я притворился, что не знаю о твоих планах на отпуск.
Ты обязательно им позвони до отпуска. Без меня драть зубишки лучше не ходи, а им всё-таки позвони — уж очень хорошо они к тебе относятся.
Есть хороший журнал мод «Мода Риги» на 1953—54 гг. Там есть всё, что угодно, стоит 30 руб. Попробуй достать.
Ещё раз крепко тебя целую, любовь моя. Привет дуэнье.
Волчик
***
Т.И. ЮХНЕВСКАЯ - И. А. ЕФРЕМОВУ
22 сентября 1955 г.
Волченька милый!
Почему-то ты молчишь, хоть бы открыточку написал, ведь знаешь же, что я беспокоюсь не о том, как ты устроился, а о здоровье. Забыл ты свою Фаюту-Зебру, а говорил, что скучать без неё будешь. Всё-таки Зебра тебя больше любит, чем ты её. Ну, не хмурься очень, читая эти строки. Просто я соскучилась, а от тебя только телеграммы привезти липучки и т. п. Ну ладно, скоро увидимся, и тогда Зебрь брыкнёт разика два. Идёт?
Волча, «Катти Сарк»[118] я уже отвезла в редакцию, один экземпляр беру с собой, получилось 57 стр.
Билет я уже получила на 26/IХ, в Феодосии буду 28 сентября что-то около половины пятого утра. Не знаю, будет ли автобус. Я просила тебя сообщить мне об этом, но ничего пока нет.
С Алланом мы хорошо живём, дружно.
Волчик, а «Катти Сарк» — это здорово. Опять было жаль расставаться с Вуджетом, Доуменом[119] и самой «Катти». Так же грустно, как и с Монголией — с Прониным, Вылежаниным, Яном[120] и др. Может быть, поэтому и настроение у меня грустное, да ещё пришло время... Вот так, маленький мой Вока. Ты там береги себя. Хочется скорее увидеть тебя и боязно. Я ведь не была ни разу в дом-отдыхе, а тем более в писательском. Ну вот пока и всё. Сейчас буду читать Л. Андреева «В тумане»[121]. Аллан принёс и говорит: страшно. «Манекен»[122] прочла — очень понравилась. Об этой книге поговорим.
До скорой встречи, милый.
Жди.
Крепко целую тебя.
Твоя Зебрушка
***
И. А. ЕФРЕМОВ - Т.И. ЮХНЕВСКОЙ
22 сентября 1955
г. Коктебель
Милый маленький зебрёнок!
Получил твою открытку с Курского неожиданно быстро и пишу в надежде застать тебя.
Я тоже очень соскучился — так не хватает родной Фаюты!
О поезде не беспокойся — директор продлит путёвку на этот один день, а я выеду встречать тебя на автобусе обязательно.
Море тёплое — можем купаться, хотя пока я всего два раза купался — остерегаюсь.
Привези несколько — штук 5—6 газет — здесь их трудно доставать, а в хозяйстве нужны. Я телеграфировал, что ещё нужно, а кроме того, было бы хорошо забрать синтомицин из нашей мозжинской[123] аптеки (Е. Д. взяла только новый) и у Кота[124] — если ему не нужен. Здесь в моде расстройство пузиков — виноград в этом году кислый. Много ещё персиков — мечтаю, чтобы додержались до твоего приезда.
