Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты? - Игорь Горный

– Ты меня прости, но я это тебе предложил нарочно. Это проверка была такая.

Алекс аж выпрямился в кресле.

– На что проверка?

– Прогнешься или нет, – припечатал начальник. – Все под Макса прогнулись. Весь цех. А там, значит, и весь завод. А я искал такого, кто не прогнется, кто за правду будет, за хорошую работу, честность. Кто сможет мои принципы отстаивать и защищать то, что я 40 лет выстраивал своим потом и кровью, – Игорь Петрович даже ударил себя кулаком в грудь в сердцах. В глазах его плескалась теперь боль. – И вот ты ко мне пришел наконец-то, решился. Я давно тебя знаю, Алексей Дмитрич, еще пацаном помню на подхвате. И всегда ты старательный был, со всеми ладил, всем помогал. Хорошим ты мужиком вырос. Надежный, руки у тебя золотые. И все в тебе хорошо, одного только не хватало – стержня.

Алекс слушал молча, не перебивая. В груди его бурлило новое чувство: смесь гордости и радости. Он знал, что Игорь Петрович вот-вот скажет что-то очень важное и очень хорошее. И так оно и вышло.

– Я давно уже хотел тебя главным над цехом поставить, – признался начальник. – Но боялся, что ты не потянешь. Не в плане навыков, нет. По характеру. Там оно жестко надо иной раз, чтобы порядок был. А ты уж больно податливый. Переживал я, что сядут тебе на шею и ножки свесят, а производство повалится. Но сегодня ты себя показал как надо.

Игорь Петрович вышел из-за стола и с чувством положил ладонь на плечо Алекса. Сжал. Посмотрел с широкой улыбкой:

– Готовься, Алексей Дмитрич. К лету отправим Валентина Георгича на пенсию и на его место пойдешь. А там, может, и свое кресло тебе оставлю.

Глава 6

Сверхновая

Дома за ужином Алекс молчал как партизан. Его распирало изнутри, но он не мог рассказать Алисе о грядущем повышении. То ли сам еще в него не верил, то ли сглазить боялся.

«Вот когда реально до дела дойдет, тогда и сообщу, – решил он. – А раньше времени праздновать нечего».

Но бессонная ночь не успокоила его, и за завтраком щеки Алекса пылали лихорадочным румянцем. Ему хотелось выбраться куда-нибудь загород или забраться на крышу многоэтажки и поорать – во всю глотку, исступленно, а потом рассмеяться.

Алекс был счастлив как никогда: впервые за столько лет у него появилась надежда на нормальную жизнь. Он станет главным по цеху, расплатится с долгами, выучит сестренку. А там и о своей жизни подумать можно.

И кто знает, вдруг в самом деле Игорь Петрович оставит его директором за себя? Такое Алексу даже во сне не снилось. Это была настоящая мечта.

Ложечка громко дзинькнула о бокал.

Но его ли это мечта? Или какого-нибудь Лескова-младшего?

Алекс мешал чай слишком уж долго, и Алиса это заметила, но все не решалась спросить, в чем дело. Только нервно заплетала и расплетала кончик косы ниже резинки.

– Лёш, – наконец подала она голос. – У тебя все нормально?

Он метнул в нее взбудораженный взгляд через маленький стол, коротко улыбнулся. Страшно хотелось все рассказать, поделиться своим триумфом. Да и кто еще мог за него искренне порадоваться, кроме Алиски?

Но пока рано.

Алекс ненавидел что-то кому-то обещать, а потом не оправдывать надежды. Однако лицо сестры было таким взволнованным, что он понял: если промолчать, Алиска опять надумает себе какой-нибудь ерунды и разревется и будет ночами по десять раз бегать в туалет – не потому, что хочется, а от нервов. Это у нее с детства осталось.

– Да не переживай, Лисик, все нормально, – сказал он, легонько щелкнув ее по носу. – Просто одно дело важное намечается. Если все получится как надо, будет очень-очень хорошо. Но пока рассказать не могу, не хочу бежать впереди паровоза.

Лицо Алисы нисколько не расслабилось, наоборот, между светлыми бровями появилась морщинка.

– Лёш, это же не что-то опасное, да?

Он закатил глаза.

– Да что ты уже себе насочиняла там? Это по работе, я про завод.

– А-а-а! – сестренка сразу просветлела, заулыбалась, и весь ее вид как бы говорил: «Кажется, поняла!»

Наверное, она подумала, что речь о премии или каком-нибудь звании «Токарь года», к которому прилагалась солидная доплата. Пару раз Алекс был близок к этому, но срывалось.

Алиса вымыла посуду после завтрака и убежала в школу, оставив старшего брата дома.

Игорь Петрович вчера настоял на том, чтобы Алекс отдохнул и выспался хорошенько, а не брал две смены подряд, как обычно. Выходной оплатили, так что глупо было не воспользоваться. Алекс хотел подработать где-то еще, но в местах, где он обычно шабашил, лишние руки сегодня были не нужны.

Так что он завалился обратно на диван и попробовал наверстать бессонную ночь. Но ему не спалось. Тело зудело от избытка энергии. Надо было куда-то выплеснуть скопившиеся внутри чувства.

Неожиданно для самого себя Алекс подошел к старенькому серванту и, встав на табурет, достал с самого верха чехол. Закашлялся от пыли. Алиска была чистюля, но ей не хватало роста, а стремянки, пылесоса или хотя бы надежного стола дома не имелось.

Алекс уже и не помнил, когда в последний раз брал в руки гитару. Прикасаться к струнам теперь было для него ритуалом мазохизма. Он не мог играть, не мог даже видеть этот инструмент, но и продать тоже не мог.

Раз 15 он набирал Нику то же сообщение, что и вчера во время перерыва, но так и не отправил. Даже в самые тяжелые времена изворачивался, не спал ночами, чтобы подработать, но гитару не продавал. Это была память о маме и прежнем, счастливом себе. Избавиться от нее было как кусок из души вырвать, причем лучший ее кусок.

Алекс бережно протер чехол и вынул инструмент. Черно-зеленый, блестящий. Любовно погладил гриф, подключил наушники с усилителем, чтобы не беспокоить соседей, и с трепетом в сердце зажал пару знакомых аккордов. Струны здорово расстроились, пока лежали без дела, и пришлось долго подкручивать колки, помогая себе голосом.

Алекс с удивлением понял, что все еще неплохо поет. Из-за курения его тенор обрел хрипотцу, которой раньше не было, но это Алексу даже шло. Добавляло звучанию глубины и проникновенности. Теперь он пел более низко и бархатисто.

На руках давно уже были другие мозоли – заводского трудяги, а не музыканта, – но пальцы быстро вспоминали нужные движения, словно бы только и ждали этого момента.

Алекс наиграл одну песню HUSKY,