Игра с нулевым счетом. Том 1 - Асами Косэки
Ситуация складывалась не в мою пользу – вместо уверенных атак я отчаянно сфокусировался на том, чтобы не сбиться с темпа и не открыться сопернику в очередной раз. В эти минуты и мозг, и тело работали на износ – я розыгрыш за розыгрышем лихорадочно выискивал малейший шанс для ответного выигрышного маневра.
Он до сих пор абсолютно уверен, что победит. Уверен, что как бы долго ни продлилась наша борьба, последнее слово так или иначе останется за ним. Ну еще бы – проигрывать-то ему пока не доводилось. Хм. Возможно, на этой его самоуверенности я и смогу сыграть.
Ровно в то мгновение я полностью понял, почему господин Эбихара велел мне уверенно принимать эйсы Мисаки. Точно – если что и могло наверняка пошатнуть самонадеянность противника, так это решительные контратаки.
И я стал контратаковать. Уверенно как никогда. Упорно выстаивал в каждом розыгрыше, а затем, стоило лишь представиться шансу, без малейших колебаний смело принимал даже самые мощные удары Мисаки. А он в подобные моменты, совершенно уверенный, что я все же не справлюсь, позволял себе дать слабину – следующие его движения становились чуть запоздалыми, ну а я только этого и ждал. Едва приняв удар, я стремительно отражал тот прямо в образовавшуюся из-за вражеской заминки брешь.
От легкого шока, вызванного моим новым подходом к делу, Мисаки сбился с налаженного ритма, ну а я меж тем продолжил наседать и заработал сразу несколько очков подряд.
21:19 – первый гейм, в конце концов, остался за мной.
Второй гейм. 0:0. Начать игру.
Судя по всему, за время перерыва Мисаки успел оправиться.
Стоя с ракеткой наизготовку по ту сторону сетки, он едва уловимо ухмыльнулся и бросил мне:
– А ты неплох.
Выражение лица его в тот момент как нельзя лучше сочеталось с этими словами – слегка нахальное и одновременно спокойное, а одна лишь ухмылка ясно давала понять: его душевное состояние, которое я так усердно старался расшатать, снова пришло в норму.
Возможно, такая психическая устойчивость – одно из тех самых качеств, которые делают спортсмена по-настоящему сильным. Ну и естественно, мастерство.
Во втором гейме интервал все же выиграл Мисаки.
– Сплошные длинные розыгрыши, да? Как ты, парень? – Несмотря на мое маленькое поражение, взгляд тренера был мягким. Должно быть, он верил в меня. Верил, доверял и полагался.
– Все в порядке. Длинные, да, но зато я окончательно привык к его скорости и уже отчетливее вижу вероятную траекторию ударов.
– Хм, – одобрительно кивнул господин Эбихара. – Раз так, теперь покажи ему все, на что способен. Вооружись теми знаниями, что получил до интервала, и расправься с ним так быстро, как только сможешь.
– Понял.
Прежде, чем вернуться на корт, я бегло взглянул на скамейку нашей команды и тут же встретился глазами с Юсой – он восседал на ней до того вальяжно, словно исход моего матча его ничуть не беспокоил. И тем не менее я успел заметить, как губы его шевельнулись в беззвучном: «Победи».
Я ответил ему коротким кивком и подумал: «Это не просто “победи”, а “реши все прямо здесь и сейчас, прямо в этом гейме”».
Конечно, даже такой умелый игрок как Мисаки нашему асу и в подметки не годился. А потому сейчас, наблюдая за моей игрой, Юса, вполне вероятно, раздраженно цокал языком, недоумевая, почему я такой вялый и осторожный.
Вот только я – не Юса. Не гений бадминтона и не знаменитый игрок. Для меня даже этот матч – совершенно новый уровень, и я делаю все, что в моих силах.
Итак, я заставил Мисаки растеряться в самом начале, воспользовался его замешательством и пускай и не беспрепятственно, но выиграл первый гейм. Когда же противник собрался и взялся за дело всерьез, усердно не позволял тому уйти в значительный отрыв, скрупулезно запоминая едва ли не каждое его движение – накапливая «данные». Ну а когда их накопилось достаточно, пообвык и стал без особого труда наперед считывать направления его атак. И вот теперь, пройдя через все эти стадии своего личного внутрематчевого развития, я мог выполнять такие удары, которые давали мне шанс склонить чашу весов в свою сторону.
И она склонилась: во второй половине гейма я вырвался вперед со счетом 15:13 и тогда ускорился еще сильнее – оценил ситуацию и рассудил, что сумею полностью перехватить инициативу.
С этого момента я решил не осторожничать и не слишком растягивать розыгрыши, а перейти в уверенную атаку. Не делать ставку на потенциальные ошибки противника, а полагаться исключительно на собственные силы и мастерство.
Конечно, Мисаки ни за что бы не позволил мне так просто претворить эту тактику в жизнь, но, несмотря ни на что, я даже не думал от нее отказываться. И вот, в конце концов, упорство принесло плоды – разница в счете медленно, но верно стала увеличиваться в мою пользу.
Когда очередной волан, точным ударом посланный прямиком в заднюю часть территории противника, подарил мне девятнадцатое очко, я уверился, что выйду из противостояния победителем. Ведь если раньше Мисаки раз за разом хоть как-то отвечал на мои атаки, то с этой он просто изначально смирился и даже не попытался гнаться за снарядом – лишь проводил тот взглядом.
Еще два очка. Еще одно…
«По-настоящему силен тот, кто не отступает», – точно мантру повторял я себе, ревностно вцепившись ракеткой в волан.
21:18.
Еще с десяток секунд вражеский топ-син смотрел на то место, куда я пробил определивший исход нашего матча удар. Будто удостоверялся – он действительно проиграл.
Впервые в жизни я одержал победу над Сёго Мисаки. Однако… Признаться, в ту минуту я радовался в первую очередь не самой победе, а тому, что это изрядно пощекотавшее мои нервы сражение закончилось.
В итоге команда Йокогама Минато одержала три победы подряд. На этом четвертьфинал для нас подошел к концу, и мы, выстроившись в шеренгу у сетки напротив ребят из Хираяма, учтиво поблагодарили тех за игру и пожелали удачи.
* * *
Стоило мне только покинуть корт и вдохнуть полной грудью, как откуда-то сбоку раздался голос Мисаки:
– К следующему разу я стану еще сильнее! Вот тогда-то мы с тобой развлечемся как следует. Слышишь, Мидзусима?
Все еще не отошедший после нашей одиночки, я даже не нашелся, что на это ответить – все слова
