Зимняя почта - Саша Степанова
Вставать не хотелось, но что-то зудело легким беспокойством. Незаметно почти, на грани сознания. Чего-то не хватало.
Юля задумчиво вгляделась в потолок. Звезды гасли одна за другой, на смену сумраку пришла нежно-розовая пелена. Юля потянулась под пуховым, невесомым почти одеялом и неохотно выбралась из кровати.
На прикроватном столике стоял перламутровый поднос. Юля подсела поближе, взяла в руки глиняную пиалу: теплый чай с молоком пах медом, сахаром и летом. Рядом, на блюдце, лежали оладьи с морошковым вареньем. Ну красота же! Юля подцепила оладушек, нагребла на круглый бок янтарное варенье и отправила в рот: внутри растеклась сладость. Ничего вкуснее, кажется, не ела! Пальцы лоснились, Юля облизала их и отставила поднос.
Комната была небольшая, но уютная: кровать, кресло и комод светлого дерева, мягкое сияние удивительного потолка. А еще огромное зеркало в резной оправе. Юля прошлась по комнате, выдвинула ящики. В верхнем нашла легкое хлопковое платье. Джинсы, конечно, были бы лучше, но и так сойдет. Скинула ночную рубашку и переоделась. На крышке комода лежал гребень. Юля пропустила через тонкие зубцы растрепанные со сна волосы, собрала их в хвост. Каждое действие тягучее, как во сне. Словно времени здесь не существовало.
Но любопытство звало дальше. Юля отворила дверь: в коридоре царил все тот же рассеянный свет. Первая дверь оказалась заперта, а за второй ждал огромный зал. Словно в местном ДК: колонны, паркет и воздуха столько — раскинь руки и закружись в танце. Как в старом мультике «Анастасия». Только трона и не хватает. А еще окон. В ее комнате тоже не было ни одного…
Нужно непременно найти окно!
Цель скинула с Юли сонное оцепенение. Она огляделась внимательнее: на другой стороне неприметная дверь. Может, балкон? Юля сделала пару шагов и замерла. Немой восторг сменился тревогой. Нарушать прозрачную тишину было боязно, казалось, выйдешь на середину зала — и тебя заметят.
Глупости какие! Никого здесь нет. Юля почесала нахмуренный лоб и решилась: шаги разнеслись гулким эхом, но никто так и не появился, чтобы выгнать ее из роскошного зала.
Ручка двери удобно легла в ладонь. Юля потянула на себя — поддается! — и заглянула внутрь. Сколько всего! Похоже на чулан для хранения реквизита. Юля проскользнула внутрь и сразу же запуталась в какой-то безразмерной шторе. Пылищи-то — Юля чихнула.
— Будь здорова!
— Спасибо, — откликнулась Юля и выпуталась из шторы. Никого… Юля с подозрением посмотрела на марионетку с голубыми глазами, висящую на стене. Ну нет… Так только в жутиках и сказках бывает! Кукла висела недвижно, пучила стеклянные глаза в пустоту.
Показалось.
Успокоившись, Юля отдернула штору. Никакого окна за ворохом ткани не обнаружилось. Зато в углу стояли лыжи. Широкие, с обшитыми мехом полозьями. Рядом нашлось устройство, в котором Юля с трудом опознала веретено, груда древней теплой одежды, какие-то шкуры и совершенно неуместный здесь плюшевый медведь. Будто краеведческий музей ограбили.
Не найдя ничего интересного среди старого хлама, Юля направилась было на выход, как вдруг над самым ухом раздалось:
— Что-то потеряла?
— А?
Юля вскинула голову. На стене — бубен. Светло-коричневый узор складывался в картинку: два светила в верхней части — глаза, раскидистое дерево под ними — нос, а тонкий узор понизу — ухмыляющийся рот.
— Что-то потеряла, говорю?
Если было бы можно распахнуть глаза еще шире, Юля бы это сделала. Линии узора на бубне расходились и сходились в такт словам. Словно губы. А затем натянутая на обод кожа вспучилась, превратилась в лицо.
— Если кажется, что пропало важное, ищи в своем сердце, — философски заметил бубен. — Не найдешь к третьей ночи, и все. Навсегда забудешь.
Ужас подступил запоздало, поднялся откуда-то из живота, прошел через горло и прорвался криком. Юля закричала прямо в висящее на стене лицо. Без шеи, без рук и тела. И только когда крик иссяк, она побежала.
Спокойствие понемногу возвращалось. Осмелев, Юля даже выбралась из угла за кроватью. Завернулась в одеяло и угнездилась в кресле. Если в доме есть небесный потолок, то почему бы не быть говорящему бубну? Тем более не простому, а шаманскому. И вообще, бубенмэн — Юля нервно улыбнулась забавному прозвищу — совет дать хотел, а она ему в лицо заорала. Невежливо как-то. Надо бы извиниться, но лучше потом. Как-нибудь.
А бубенмэн прав: чего-то не хватало. Привычного.
Юля еще раз обошла комнату, выдвинула все ящики комода и без особой надежды заглянула под кресло. Опустилась на коленки, прижалась животом к полу и сунула руку в подкроватную тьму. Ловись, рыбка… Есть!
Цепляя лямками пыль, из-под кровати выудился рюкзак. Красный кожзам с потертым карманом. С брелоком-чертенком на замке. Ее, Юлин.
Не вставая с пола, Юля оплела рюкзак руками и закрыла глаза. Потом привычным жестом залезла в боковой кармашек, вынула телефон. Разряжен, кто бы сомневался. Хорошо хоть зарядка с собой.
Юля нашла провод, воткнула его в гнездо, оглядела стены.
Так…
Интуиция подсказывала, что в комнате с чудесным потолком никаких розеток быть не может.
И как тогда жить эту жизнь?
Сдвинутая на середину комнаты кровать казалась беззащитной. Нет рядом двух великанов-стен. Только пустота и одиночество. Комод тоже не на привычном месте. Даже кресло отставлено в сторону. В центре нестройно толпящейся мебели сидела Юля и в который раз уже жала на кнопку включения. Экран даже не загорался.
Страшное чувство. Словно часть ее личности вымарали из альбома. Нет больше.
Ни фоток, ни плейлиста, ни заставки. Что было у нее на заставке?
Вспомнить было до одури важно.
Когда потолочное небо стало медленно и неотвратимо перетекать из розового в чернильное, дверь тихо отворилась.
— Дорогая, что случилось? — раздался вкрадчивый голос.
Уставшая, Юля, не поднимая головы, процедила из-за завесы русых волос:
— Где. Здесь. Розетка? Здесь же есть розетка?
Еле слышный шорох шелка. Бережные пальцы коснулись спутанных Юлиных волос, перебрали пряди.
— Ты расстроилась из-за этой глупой игрушки? — Телефон мягко, но уверенно перекочевал в изящную руку — овальные ногти, тонкие пальцы и запястье. — Милая, она просто сломалась. Хочешь, я покажу тебе чудо?
Юля кивнула. Плыть по течению, слушать бархатный голос. Так проще спрятаться от разрастающейся внутри пустоты.
— Пойдем. — Женщина подняла Юлю, потянула за собой. — Знаешь, ты такая красавица в этом платье. Улыбнись, грусть тебе не к лицу.
Увлекаемая теплым голосом, Юля шла за светловолосой женщиной по знакомому уже коридору. Они миновали дверь в зал и свернули на
