Дом, где расцветают мечты - Ынсан Ынсан
Ынсо, не зная, что ответить, сделала глоток кофе и молча кивнула.
– Взгляд у вас приятный.
– Что? – Ынсо удивленно моргнула, не понимая, что имелось в виду.
– Кажется, будто вы слушаете глазами. Хотя, должно быть, жалобы пожилого человека – это ужасно скучно.
Ынсо широко улыбнулась – ей хотелось поддержать собеседницу.
– А я люблю слушать. Говорят, у меня это неплохо получается. Недавно… Ох, точно, можно я буду делать заметки, пока слушаю вашу историю?
– Хорошо. – Хозяйка улыбнулась и махнула рукой в знак согласия.
Ынсо достала из сумки планшет. Она купила его в рассрочку, думая, что уж теперь-то сможет рисовать в любое время в любом месте, но в итоге просто смотрела на нем ролики на «Ютубе» перед сном.
– Теперь расскажите мне, пожалуйста, вашу историю. – Ынсо сползла на край стула и придвинулась ближе. Это повеселило женщину – та засмеялась как-то вроде «ха-ха»… или скорее «хо-хо»… или нет, что-то среднее. А затем продолжила рассказ:
– У меня множество длинных историй, но все они слишком личные, не думаю, что ими стоит делиться. Жить было нелегко, и поэтому я начала готовиться к открытию собственного дела со сбора денег: страховка мужа и мои пенсионные накопления. Раньше я уже работала в общепите, так что выбор сразу пал на ресторанный бизнес. А затем я вспомнила один случай, когда мои дети были еще маленькими.
– Какой?
– У нас была своеобразная традиция – в день зарплаты мужа есть курицу.
– Мой папа обычно ходил пить с коллегами…
– Ох. Что ж, когда мы заказывали курицу, ножки доставались детям, а мы с мужем ели грудку или шею. Дети не могли съесть много, и вторая курица сделала бы порции слишком большими. Но иногда мы брали полторы, и тогда муж отдавал третью ножку мне. Сущие пустяки, не так ли? – Владелица ресторанчика прервалась и взглянула на Ынсо.
– Вовсе нет, это и есть настоящая история. – Девушка уже делала набросок, на котором вся семья ела курицу.
– Поэтому я и решила: если люди заказывают порцию курицы, пусть в ней будет четыре ножки. Моего мужа уже нет в живых, но разве ему тоже не полагается ножка? Я обсудила этот вопрос с поставщиком импортного мяса, которого знала еще с прошлой работы, и оказалось, что себестоимость можно уложить в бюджет. Так и появилось название «Четыре лапки на лесенке» – из-за четырех ножек. И еще я думала о песне «Лестница на Небеса». Считайте, своего рода дань памяти. Это, наверное, уже слишком, да? – Женщина подняла голову и удивленно воскликнула:
– Ынсо, почему вы плачете? Это же всего лишь куриные ножки.
Слезы и правда текли по лицу Ынсо.
– Не знаю. Я впервые расплакалась от истории про куриные бедрышки. – Девушка вытерла слезы и рассмеялась, видимо посчитав ситуацию забавной. А затем вспомнила черновик вывески, над которым работала, и смутилась – в него не было вложено ни грамма души. Он не отражал ни страсти, с которой открывали ресторан, ни истории, стоящей за названием. Необычным было лишь то, что это не сетевой ресторан, – и все.
Ынсо не могла оставить прежний дизайн, поэтому принялась наскоро делать наброски на планшете. Тот парень был прав – Ынсо черпала силы, работая с людьми и сопереживая им.
– А какой у вас основной цвет для оформления? – решительно спросила она, продолжая рисовать.
– Же-желтый. Темно-желтый, – растерянно ответила хозяйка, видимо не ожидая такого вопроса.
– Желтый не пойдет. Уже есть франшиза, которая использует его как основной. Если можно, я бы заменила его на красный. Если вам нужно будет замешать краску или подобрать освещение, я могу заняться этим вместе с вами. А вот новый набросок вывески. – Ынсо развернула планшет к владелице ресторанчика, и та снова рассмеялась чем-то между «ха-ха» и «хо-хо».
На новом эскизе мужчина и женщина с красными лентами вокруг головы держали в соединенных руках куриную ножку, подняв ее на уровень плеч. Выходило что-то в духе советских агитационных постеров. Ниже шла крупная надпись: «Родители тоже имеют право съесть бедрышко!»
Владелица наконец перестала смеяться.
– Ынсо, у вас талант рисунками вызывать у людей и слезы, и смех. Я думала, услышав мою историю, вы сделаете что-то трогательное, но это так смешно. Ох, я в хорошем смысле. Такая вывеска точно будет выделяться, мне нравится. А еще мне нравится веселая атмосфера. Поскорбеть я могу и сама, зачем вовлекать в это посетителей, верно? Давайте так и оставим.
– Положитесь на меня. Единственное, вместо оргстекла я планирую сделать вывеску деревянной и расписать вручную, а освещение установить над ней. Поэтому мне понадобится чуть больше времени. Не беспокойтесь, я сделаю все наилучшим образом.
– Хорошо, я доверю это вам. Главное – успеть к открытию.
– И может получиться немного дороже. Но я распечатаю большой постер, который можно будет повесить в ресторане. Это поможет создать единый стиль и приятную атмосферу.
– Ынсо, вы великолепный сотрудник. Чтобы дизайнер лично встречался с заказчиком и даже занимался продажами…
– Ох, прошу, не воспринимайте это как попытку вам что-то продать. Я…
– Я знаю, что ваши намерения искренни. Именно поэтому я и разговариваю с вами в столь поздний час.
Ынсо расслабилась, чувствуя, что между ними установилось взаимопонимание, но тут же вспомнила о макете вывески, который отправила перед уходом с работы.
– Ой! Пожалуйста, забудьте о файле под названием «Финальный файл без возможности дальнейших правок»!
– О чем вы? Я ничего не получала сегодня.
«Руководитель Ким, вот урод! Издевался надо мной, а сам даже не собирался отправлять файл!» Ынсо знала, что так и будет, но, убедившись в этом лично, она почувствовала, что закипает. Облегчить ее состояние мог только хороший хук руководителю, директору, его родственникам или кому-то еще.
– В любом случае, дайте мне два дня, и я сделаю все, как обещала.
– Спасибо вам. Вы первая, кто пытается вложить душу в вывеску для ресторанчика с курицей. Или так делают все? Я ведь впервые управляю рестораном. – Хозяйка снова засмеялась, будто услышала удачную шутку. Но теперь
