Музейная крыса - Игорь Гельбах
Из рассказов Агаты следовало, что в свое время дядюшка Шанталь приобрел здание старого двухэтажного отеля с фасадом, выходящим на маленькую полукруглую площадь, которая замыкала тянувшуюся от приморского шоссе улочку. В прошлом здание это занимала небольшая гостиница «Бендиго» с восемью номерами на втором этаже, а на первом этаже размещался традиционный паб со стойкой и соединенный с ним зал, где посетители могли пообедать. Еду готовили на обширной кухне в цокольном этаже здания, обнесенного каменной стеной. Во дворе располагались старые конюшни, перестроенные дядюшкой в одноэтажное бунгало с верандой, и обширный сарай.
– Так это просто бывший постоялый двор, а построили его, наверное, еще во времена «золотой лихорадки». Иначе с чего бы называть приморскую гостиницу именем города, куда стекались золотоискатели, – сказал я Агате, выслушав ее описание.
Упоминала Агата каменные, покрытые выкрашенной в голубой цвет штукатуркой стены здания, деревянные полы, отличные высокие потолки с лепниной и такие же высокие арочные окна в деревянных рамах. Мастерская Андрея находилась в обширном одноэтажном бунгало в заросшем травой саду.
И, конечно же, Андрей звал ее переехать к нему в Мельбурн.
– Это огромный дом, Коля, в саду, и живут они совсем недалеко от моря, и для нас всех нашлось бы там место, но я уже не могу, – сказала Агата. – Я не могу уехать из Питера, я к нему привыкла, это моя жизнь, я привыкла к своей квартире, к своим книгам, друзьям – тем, что еще живы, – отчего же я должна уезжать? Ему там хорошо, по-настоящему хорошо с Шанталь и Миклушей. Пусть все так и остается. К чему им старая женщина в доме? В первые дни я не смогла уснуть, и Андрей посоветовал мне пить пиво, чтобы меня потянуло спать. В Мельбурне много пива, его продают упаковками и пьют, когда собираются на барбекю и в пабах. Множество улиц, площадей и пабов названы именами герцога Веллингтона, лорда Нельсона или просто именуются «Ватерлоо». Иногда кажется, что война с Наполеоном еще не закончилась. И вся Австралия живет в каком-то ином мире. И поверь мне, Коля, я в этом убедилась. Там, рядом с городом, в одной усадьбе хранится посмертная маска Наполеона и много еще чего, – махнув рукой, сказала она. – Представляю, о чем подумал этот француз, явившись в Австралию из Сайгона. Там все так удобно и основательно, не хватает лишь толики шарма. Ну а что же ожидать и откуда бы им взяться? Да не начни в свое время Америка войну за независимость, не восстань эти штаты, никто бы в Австралию и не поехал. Но когда американские штаты восстали, преступников стало некуда ссылать. И тут вспомнили об Австралии. Голодавшие ирландцы, повстанцы и бандиты, бедные шотландцы, английские уголовники. Преступники и свободные поселенцы. Протестанты и католики, которые вечно на ножах. Так это начиналось. А закончилось все компромиссом, стремлением к удобной и сытой жизни. И это естественно. Еxactement. Naturellement[12].
– Не знаю, правда, поеду ли я туда еще когда-нибудь, что-то там на меня подействовало, моя бронхиальная астма отреагировала на Австралию, – продолжала Агата. – Во время приступов я старалась сидеть, тогда становится легче дышать. Возможно, это из-за эвкалиптов… Андрей, кстати, написал несколько картин с эвкалиптами, разными, голубыми и прочими. Эти волны голубого и зеленого преследовали меня… Летом все накаляется, и аромат эвкалиптов, очень горький, до головокружения, заполоняет все вокруг… У старика Кирхмайера развилась аллергия, глаза у него слезятся, и он налегает на красное вино, густое с привкусом горечи. И знаешь отчего горечь? Он считает, что от темных ягод шелковицы и перца… И вот еще что… – Она задумалась на минуту, будто взвешивала, стоит ли рассказывать о том, что еще она увидела в мастерской Андрея. – Совсем недавно Андрей написал новый портрет Шанталь, только теперь он изобразил ее как птицу Сирин на фоне австралийского буша. Сирены, напевшей ему песни об австралийском блаженстве, – не выдержала Агата.
И я подумал, что, несмотря на ее как будто бы легкое отношение ко всему происходившему с ее сыном, дается ей это совсем непросто.
– И поверь мне, Nicolas, – добавила она, – он словно голову потерял, теперь, после рождения Миклуши, он полагает, что весь этот континент принадлежит ему.
2
Спустя неделю после появления Агаты в Мельбурне Андрей повез ее на остров Филиппа, названный так в честь Артура Филиппа, первого губернатора соседнего с Викторией штата Новый Южный Уэльс. В наши дни континент и остров соединяет мост. Остров глядит в Бассов пролив и защищает неглубокие воды Западной бухты от волнений океана. Повез он ее туда, чтобы показать Агате тюленей и пингвинов, приплывающих на остров из Антарктиды.
– Мы ехали около двух часов по широкой дороге, а вокруг нас неслось много больших машин с металлическими решетками на радиаторах, – рассказывала Агата, – решетки должны защитить при столкновении с кенгуру, те иногда выскакивают на дорогу. Представь себе, Коля, широкую длинную дорогу, бегущую мимо бесконечных двухэтажных коттеджей, зеленых дворов, моря на горизонте, цветов, длинных приземистых магазинов и автозаправок. Вначале мы ехали вдоль моря, но затем дорога резко отклонилась в сторону… Мне казалось, что дорога эта никогда не кончится, но в какой-то момент мы свернули направо и, проехав зеленое плато, очутились в приятном дачном месте под названием Сан-Ремо, а затем выскочили на широкий мост, соединяющий континент с островом. Переехав по мосту на остров, мы вскоре остановились у эвкалиптовой рощи, и Андрей повел меня смотреть на сонных коал, питающихся эвкалиптовыми листьями. В этих листьях содержится какой-то легкий наркотик, и потому коалы так безмятежны и сонливы. Полюбовавшись этими сонями, мы вернулись к машине и продолжили нашу поездку по острову, оказавшемуся довольно обширным, – скалы, пляжи и дачные поселки, торговые центры и рестораны, синие воды залива, уходящие от причала катера, яхты, курсирующие в акватории с видом на Французский остров и замечательные норфолкские сосны, араукарии. Добавь к этому ныряющих со скал тюленей, пляжи, куда приплывают дельфины, и красное темное вино с перечным привкусом, которым угощал меня Андрей, утверждая, что именно этим вином следует запивать то, что он называл стейком с перцем. А в сущности, это ведь Steak au poivre – так это блюдо называют во Франции. На самом же деле, Коля, это филе-миньон, посыпанный дроблеными зернышками перца, который при обжаривании говядины
