Кладбище нерассказанных историй - Джулия Альварес

Лицо опустилось и поцеловало ее. Мама! Она приколола на ночнушку Филомены медальон с изображением Virgencita, который носила на лифчике, а на палец Перлы надела свое кольцо, которое ее старшая сестра на следующий день выбросила в реку. Я вернусь за вами. Как и обещания, данные Эль Хефе донье Бьенвениде, мамино обещание так и не сбылось.

– Мы больше никогда ее не видели. Умерла ли она? Забыла ли нас? А может, недостаточно любила? – Умом Филомена понимает причины маминого поступка, но ее сердце отказывается принимать ответы, которые подсказывает разум.

– Иногда людям приходится принимать жестокие решения, – говорит Пепито.

Возможно, ее племянник думает о своих матери и отце, которые вынуждены были его бросить, но потом все-таки вернулись за ним, разбив сердце Филомене. Как Бог решает, кому понести бóльшую боль? Еще один философский вопрос, который стоит задать старому священнику.

– У вас была тяжелая жизнь, – качает головой Пепито. – А теперь еще и это.

Его мать в тюрьме, сама не своя от того, что натворила.

Тяжелая жизнь, что правда, то правда. Но у кого она легкая? Если верить историям, которые Филомена слышала на кладбище, каждый из живущих перенес какое-то горе, похороненное так глубоко в его душе, что о нем не подозревает даже он сам.

А если бы мы постоянно слышали истории других людей, что тогда? Поняли ли бы мы их лучше? Простили ли бы? Как насчет Эль Хефе? Тесоро? Мануэль Круз не слишком хорошо обошелся со своей querida[473], но теперь, когда она услышала его историю, Филомена не может отрицать, no señor[474], что сочувствует его незавидному положению.

Все эти истории открыли так много окон в жизни Филомены. Дон Мануэль, донья Бьенвенида. Но также и другие голоса, которые приносит и уносит ветер, – каждый из них предлагает свой взгляд на мир. Даже те, что тревожат ее, пугают и сбивают с толку, – возможно, когда-нибудь она поймет и их и горестный вой превратится в пение птиц. Столько печали, столько чудес, столько радости. Сердце у нее переполнено чувствами, а разум – возможностями и неожиданными поворотами. Раньше все было проще. И все же она не хотела бы стать прежней. Теперь в ее сердце есть место для всех, или почти для всех.

– Что тебе рассказывала обо мне мамита? – спрашивает Филомена. Пепито, наверное, чувствовал себя осиротевшим, когда тетя исчезла из его жизни.

– Она говорила, что ты пыталась разрушить ее брак. Это правда, тетя? Тебе никогда особо не нравился папи?

– Я никогда его не понимала, – отвечает Филомена с новым пониманием.

– Добро пожаловать в клуб, – говорит Пепито.

Пепито

К тому времени, как они возвращаются из поездки к мамите, на улицах уже горят фонари. Сосед-пожарный поджидает их, сидя на стуле перед своим домом.

– Где моя лестница? – напускается Флориан на Пепито.

Филомена хмурится.

– Какая еще лестница? – сварливо спрашивает она.

– Все в порядке. Я вам ее принесу. – Пепито смущенно поворачивается к Филомене. – Впустишь меня, тетя?

Филомена молча открывает заднюю калитку кладбища своим ключом.

В тот вечер, за тарелкой вареных овощей с жареным сыром, Пепито признается. Ему просто необходимо было встретиться с Шахерезадой – он упорно называет донью этим странным именем.

– И, тетя, ты сказала, что ей нездоровится, но не говорила, что она настолько не от мира сего. Давно она такая?

– Не забывай, у доньи голова набита историями, – напоминает ему тетя. – Конечно, у каждого голова полна воспоминаний, noticias[475], chismes[476], забот. Но донья Альма вдобавок вместила в свою маленькую головку столько историй, что та забилась, как нос при сильной простуде. Потому-то она и основала свое кладбище. И все равно они продолжают с ней разговаривать. Я пыталась ей помочь. Просто слушала, только и всего, – добавляет Филомена.

Пепито приходит в восторг. Значит, его тетя – santera![477] Он так и подозревал.

– Нет, нет, нет! – Филомена не занимается подобной чепухой. Падре Рехино сказал ей, что такое brujería[478] – это грех. Она служанка, которой дали задание, и она его выполняет.

– Понял, – говорит Пепито, подавляя улыбку.

На следующий день, перед отъездом, Пепито просит тетю присылать ему отчеты не только о мамите, но и о Шахерезаде.

– О донье Альме, – поправляется он.

– Я буду за ними присматривать, – обещает ему Филомена.

В последующие дни, месяцы и годы тетя делится с ним новостями. Донья Альма побывала у юристов. Она подписала кучу документов о том, что должно быть сделано, когда ее не станет, сообщает Филомена. Сестры доньи Альмы и донья Брава назначены попечительницами имущества Шахерезады. После ее смерти кладбище превратится в парк, принадлежащий баррио, и Филомена получит оплачиваемую должность его управляющей, а это означает, что она сможет устанавливать правила. Филомена уже решила: ворота будут открыты для всех, какую бы историю они ни рассказали. «Все истории хороши, если находишь подходящего слушателя», – объясняет она Пепито.

«Кто будет распоряжаться ее литературным наследием?» – интересуется Пепито. На этот счет его тетя ничего не знает.

Благодаря ее помощи и рекомендации Пепито связывается с Альмой, представившись специалистом по творчеству Шахерезады, и пускает в ход все свое обаяние – недаром же он сын Тесоро! Собственно говоря, он пишет книгу о ее творчестве и работах других латиноамериканских авторов.

Альма-Шахерезада наконец-то дает ему интервью, присылая в ответ на его вопросы, отправленные по электронной почте, бессвязные голосовые заметки. Разумеется, с этого момента Пепито только начинает вклиниваться в жизнь писательницы. По мере того как ее жизнь подходит к концу, Альма снисходит до того, чтобы отвечать на его звонки, и как-то раз даже смеется над его любопытством: «Вы прямо как мои сестры!» Ему также удается убедить Альму назначить его своим литературным душеприказчиком. В отличие от ее сестер, он способен принимать взвешенные писательские решения. В отличие от ее агента, Пепито – un dominicano[479]. Он говорит ей, что представлять ее творчество – «un asunto del alma»[480]. Каламбур принимается благосклонно. В его пользу играет и то, что он племянник Филомены. Есть только одно условие, которое никто не может изменить: все бумаги, которые Альма привезла с собой и не уничтожила, должны оставаться не только в стране, но и на кладбище. Все средства от авторских отчислений и прочих прав Шахерезады следует направлять на содержание парка. За исключением ежемесячных выплат какому-то hospicio[481] в Игуэе. «Это неподалеку от тюрьмы, где сидела твоя мать», – напоминает ему тетя.

Что же касается его мамиты, то, к сожалению, Филомена