Музейная крыса - Игорь Гельбах

На следующий день после приезда мы с Эммой направились в ресторан «Алладин».

– Там на веранде, – сказала она, – любят бывать сотрудники Моссада, так говорят. Наверное, кто-то придумал это, чтобы привлечь посетителей.

Море лежало внизу, пляж и белые строения набережной изгибались уходившей к горизонту дугой. Возвращаясь, мы прошли мимо монастыря францисканцев с пальмами у фасада.

– Здесь когда-то был чумной госпиталь, – объяснила мне Эмма, – тот, куда приходил Наполеон.

– Ты что, перечитывала «Войну и мир»? – спросил я. – Об этом посещении говорят в самом начале романа.

– Вовсе нет, – ответила она, – совсем не то, я иллюстрирую книгу о походе Бонапарта в Палестину, написал ее один из наших археологов, и книга просто нафарширована такими сведениями. А кстати, мы можем сгонять с тобою на север, в Акру, а оттуда двинуться в сторону горы Тавор, мне надо поснимать там, пока не жарко. Вернемся через несколько дней. Это для книги. Ну как, поедем? Или тебе хочется остаться здесь?

Мы уехали в Хайфу на следующий день рано утром. Акра лежала несколько дальше на север. Эмма отправилась в поездку во всеоружии – с картой, планом съемок и парой хороших камер с разнообразными фильтрами. Я видел ее снимки, сделанные ранее, и теперь, посмотрев, как она работает, понял, что имею дело с профессионалом. Снимала она по утрам, потом мы отправлялись куда-нибудь перекусить, а жаркую часть дня проводили в гостиничных номерах.

Остановились мы в не слишком дорогой белой трехэтажной гостинице, выстроенной в духе зданий Баухауз, в просторном и нежарком номере с балконом и видом на бахайские сады и лежащий внизу город.

Дорога до Акры занимала полчаса, до горы Тавор – чуть более часа.

Во второй половине дня мы гуляли, а заканчивали вечер в ресторане. После ужина мы возвращались в гостиницу, а наутро снова отправлялись на съемки.

На обратном пути из Хайфы мы заехали в Кейсарию. По дороге Эмма показывала мне то, что ей нравилось: античный акведук, амфитеатр и бухту, развалины крепости и прозрачную морскую воду.

– Не хватает лишь ангелов, – сказала она, глядя на уходящие под воду каменные глыбы.

– А когда мы поедем в Иерусалим? – спросил я.

– В следующий раз, – сказала она, – когда снова приедешь. Ты ведь не как турист сюда приехал, верно?

4

Уже после возвращения в Яффо я записал в дневник кое-какие отрывочные сведения о неудачном сирийском походе Бонапарта.

Узнав о том, что поддерживаемая англичанами турецкая армия идет в Египет, Бонапарт выступил ей навстречу во главе тринадцатитысячного войска. Войска покинули Каир в начале февраля 1799 года. Поход с самого начала оказался тяжелым и изнурительным из-за недостатка воды. Оставив позади Суэцкий перешеек, армия после 97-километрового марша по пустыне прибыла в Газу, без боя заняв Эль-Ариш и другие города, которые предпочли сдаться, не оказав сопротивления французам.

После двухдневного отдыха в Газе армия направилась в сторону Яффо. Город-порт на берегу Средиземного моря лежал на пути в Сирию, и успех экспедиции Бонапарта зависел от его падения.

На полях страницы с началом рассказа об осаде Яффо я увидел несколько слов, написанных почерком Эммы. «Стены, мол, холм, мечеть…» Такие же примерно записи были сделаны и в других местах машинописи с текстом будущей книги.

Вернемся, однако, к интересным деталям, связанным с Яффо. Замечу при этом: я не историк, не мне судить о степени достоверности изложения развернувшихся более чем два столетия назад событий. Однако, читая текст, я не мог не почувствовать всей драмы и всего абсурда происходившего.

В начале марта, через три дня после начала осады, Бонапарт направил к коменданту Яффо парламентеров, офицера и трубача. Офицер сообщил коменданту, что генерал Бонапарт желает предотвратить те беды, которые обрушатся на город, если он будет взят штурмом, и предлагает свободный выход гарнизону и покровительство городу, а потому откладывает открытие огня до семи часов вечера. Через четверь часа после того, как офицер и трубач были приняты комендантом Яффо, солдаты армии Бонапарта увидели их головы, насаженные на пики, которые выставили на двух самых больших башнях. Трупы офицера и трубача были сброшены со стен к подножью осадных батарей.

В ответ французы взорвали одну из башен, и через образовавшуюся брешь в крепость бросились солдаты, которые, ворвавшись в город, принялись убивать каждого, кто попадался под руку. Остатки уцелевшего гарнизона – четыре тысячи солдат – сдались после того, как им была обещана жизнь. Но среди пленных оказались отпущенные ранее солдаты из гарнизона Эль-Ариша, наемные албанские арнауты, которые прибыли в Яффо, нарушив условия капитуляции и свою клятву.

У французов, однако, не было ни припасов, чтобы кормить столько пленных, ни свободных войск, чтобы конвоировать их в Египет, и генерал Бонапарт после нескольких дней мучительных раздумий приказал казнить пленных, опасаясь, что им удастся освободиться и они пополнят войско турок.

Четыре тысячи пленников отвели на берег моря и там расстреляли. Некоторых обезглавили – для этого понадобились услуги мусульманского палача из Египта, состоявшего на службе у Бонапарта наряду с его телохранителями-мамелюками.

«Никогда еще война не казалась мне такой мерзостью», – написал он в Париж.

Трудно, пожалуй, не согласиться с генералом. Более того, посещение госпиталя, столь тронувшее воображение персонажей Толстого, выглядит симпатичной прогулкой на фоне казни четырех тысяч человек.

Вот что рассказывал об этом визите автор книги, которую Эмме предстояло проиллюстрировать своими фотографиями: перед тем как покинуть Яффо, Бонапарт решил пойти в госпиталь и навестить солдат, больных бубонной чумой, с тем чтобы успокоить армию и утешить страдающих.

Он даже прикоснулся к одному больному со словами: «Смотри, ничего страшного», а выйдя из отделения, сказал тем, кто посчитал его поступок опрометчивым: «Это был мой долг. Я – главнокомандующий».

Вскоре Бонапарт покинул Яффо и уже 17 марта был у стен Хайфы, жители которой не оказали никакого сопротивления французам. На следующий день Бонапарт поднялся на вершину горы Кармель, чтобы увидеть главную цель своей Сирийской кампании – ворота на восток, турецкую крепость Акра.

Осада крепости проходила в условиях господства англичан на море. Английские парусники бомбили осаждавшие крепость войска и подвозили защитникам крепости пушки и снаряды. Более того, французы лишились всего осадного парка, необходимого для взятия Акры: английский флот сумел разгромить французскую флотилию, перевозившую осадное оборудование, боеприпасы и, главное, тяжелые пушки, но генерал Бонапарт продолжал надеяться, что Судьба и на этот раз будет к нему благосклонна.

Вскоре генералу Бонапарту удалось обратить в бегство пришедшие в Галилею турецкие войска в битве под уединенной горой Тавор, но, потеряв в безрезультатных штурмах Акры три тысячи солдат, он приказал снять осаду и