Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен - Катарина Херцог
Даже сейчас Нейт стоял в нерешительности перед кладбищем — тем, что находилось в его родном городе.
Он планировал навестить могилу Альфи днем, сразу после смены в кафе. Но потом Шона застукала его с фляжкой. И вдобавок ко всему как снег на голову свалилась Хлоя. Черт побери! Нейт вспомнил, как вчера вечером, вдрызг пьяный, взял телефон, чтобы написать Шоне. Какого хрена вместо нее он написал Хлое и почему она восприняла это дурацкое сообщение как повод сесть в машину и приехать сюда? В конце концов, Суинтон — далеко не соседний с Эдинбургом город! Хлоя проехала сотню миль, и все потому, что он просто не мог взять себя в руки.
Нейт пнул камень. Ему пора завязать! Это не так уж и сложно. Иногда он не пил целую неделю. На Бали продержался даже несколько недель. Ни один алкоголик не способен на такое! И все же Нейт продолжал срываться. Всего один глоток, всегда говорил он себе. Всего один глоток, чтобы стало полегче, не так больно, чтобы кошмары исчезли и он снова мог спокойно спать. Но этим не ограничивалось.
После того как Шона фактически выгнала его, Нейт на мгновение подумал, а не переспать ли ему с Хлоей. Пожалуй, любой другой мужчина так бы и поступил. Хлоя была милой девушкой, потрясающе выглядела и, похоже, по какой-то причине не возражала против возобновления их отношений. Но Нейт так не сделал. Было бы предательством по отношению к Шоне привести Хлою в коттедж «Бэйвью», и было бы несправедливо по отношению к Хлое просто переспать с ней, чтобы почувствовать себя не таким одиноким и потерянным.
Естественно, несмотря на благие намерения, она болезненно отреагировала на то, что ее отвергли, и теперь они вряд ли останутся добрыми друзьями. Так он потерял и Хлою.
Подавленный, Нейт открыл железные ворота. По крайней мере, он не сомневался, что в такой час сможет побыть несколько минут наедине с Альфи.
Кладбище Суинтона состояло из двух частей: старой и новой. Старое кладбище примыкало к церкви, и, чтобы добраться до нового, Нейту пришлось пойти мимо обветшалых, заросших надгробий и фамильного участка Макдональдов. Почему он не взял фонарик? В сарае коттеджа «Бэйвью» как раз лежал один. Поскольку кладбище находилось за высокой каменной стеной, уличное освещение едва доходило до него, а единственным источником света были неугасаемые лампадки на могилах.
Нейт нервно огляделся. В кустах что-то зашуршало. Наверняка мышь. Или кошка, подстерегающая мышь. И уж точно не мертвец, воспользовавшийся самым темным часом ночи, чтобы выбраться из могилы и глотнуть свежего воздуха.
Могила Альфи находилась под большим дубом. «Он охраняет его сон», — сказал папа на похоронах и обнял Нейта. Сам он мало что помнил из событий того дня. Большая их часть растворилась в сером тумане. Например, все, что было до церемонии. А еще служба и процессия. Зато он хорошо помнил Шону. Она держала в руках букет незабудок, крепко сжимая пальцами тонкие стебли. Даже сейчас незабудки стояли в небольшой вазе на могиле, рядом с тускло мерцающей лампадкой. Должно быть, Шона приходила сюда во время обеденного перерыва.
Незабудки… Нейт посмотрел на букет. Нежные светло-голубые цветы всегда напоминали ему фарфор. Они символизировали любовь, верность и единение, а также прощание и память. Для Шоны они, безусловно, означали и то и другое.
Умерев, Альфи обрел бессмертие. Для нее. И для Нейта тоже. Занимал бы друг его мысли, если был жив? Нейт не мог себе этого представить. Как и не мог представить, что они с Альфи до сих пор оставались бы друзьями. То, что их связующей нитью всегда была Шона, стало понятно уже к концу школьной жизни.
Даже сейчас, напившись для храбрости, чтобы впервые за десять лет навестить Альфи на кладбище, Нейт не знал, что сказать. Он смотрел на лампадку, свет которой слабо мерцал перед его глазами.
Эй, приятель! Давненько я здесь не был. С тех пор много всего произошло. И классного, и, к сожалению, дерьмового. Если подумать, все началось с того, что я поехал к месту аварии, нашел в кустах твой рюкзак и взял его с собой, чтобы сохранить хоть что-нибудь на память о тебе. Я уже тогда подозревал: добром все это не кончится. И к сожалению, открытый однажды ящик Пандоры очень трудно закрыть.
Что за бред! Если на небесах есть рай и Альфи смотрит на него оттуда, то наверняка покатывается со смеху над его неловкими словами. «Хорош мямлить, чувак, давай-ка лучше по пивку», — наверняка сказал бы он. Может, Нейту все-таки стоило взять с собой фляжку?..
Если мгновение назад свет в лампадке еще храбро сражался за жизнь, то теперь пламя погасло навсегда. Нейту вспомнилась цитата из предсмертной записки Курта Кобейна: «Лучше сгореть, чем угаснуть». Альфи обожал эту фразу. Наверняка он доволен тем, как покинул этот мир.
Нейт посмотрел на звездное небо. Где сейчас Альфи? Уж точно не там. Для Альфи слишком скучно. Сказать, что он в аду, было бы слишком смело, но чистилище… Ему бы там понравилось. Он наверняка закатил бурную вечеринку с вокалистом Nirvana.
Нейт все еще задавался вопросом, как ему пришла в голову эта дурацкая идея назваться Куртом в своих письмах. Лучше бы использовал псевдоним Принц Гарри. Это было бы менее личным. Вообще, вся переписка казалась слишком личной. И слишком замечательной. Теперь они с Шоной писали друг другу каждый день — даже когда они дружили, он не чувствовал такой близости с ней. Никогда прежде, даже в ночь смерти Альфи, она не открывалась ему так, как в письмах, которые сочиняла его альтер-эго Курту. Нельзя допустить, чтобы Шона узнала, что он и есть Курт. Она никогда не простит ему этого обмана. А еще Шона наверняка недоумевала, почему он до сих пор не ответил. Возможно, даже начала беспокоиться. В конце концов, она не могла знать, что сегодня, в десятую годовщину смерти Альфи, он просто не нашел слов.
«Еще один секрет, который нельзя раскрыть», — смиренно подумал Нейт, и у него сжалось горло. Ложь была как ржавчина на его старой
