Дом, где расцветают мечты - Ынсан Ынсан
– П-поняла.
– И придерживайся дресс-кода. Секретарша должна выглядеть как секретарша. А директор – как директор. Поэтому я ношу только Hugo Boss. Есть одежда и подороже, но в названии этого бренда есть слово «босс». Понимаешь? Ха-ха.
– Сори!
– Да?
Услышав, как я зову ее, Сори вынырнула из своих мыслей. Неудивительно, что она во всем меня подозревала.
– Ты ведь помнишь, что я нанял тебя, потому что ты бедная?
«Ну конечно, мерзкий подонок. Я как чувствовала».
– Да, я прекрасно это понимаю.
– Я подон… – Опять я едва не произнес ее мысли! – Кхм, я подумал, что мне стоит больше доверять тебе. Поэтому я повышу тебе зарплату. Так ты будешь зависеть от меня еще сильнее, правильно? Ха-ха. Пожалуй, на пятьдесят процентов. И в должности повышу, будешь теперь заместителем. Что думаешь, заместитель Мин?
– Простите?
«Что?! Ведет себя как урод, но ведь его предложение мне выгодно. И что я должна ему ответить?»
– Ладно, мне пора отдохнуть, у меня разболелись ноги. Все свободны. Директор Пак, дай знать, если присмотришь дом где-нибудь в Кванджу. Я пришлю тебе подарок на новоселье.
«Совсем с ума сошел».
«Я сойду с ума».
Сори и директор Пак вышли из кабинета, думая о разном схожими словами.
Чему должен научиться демон
За окном быстро мелькали деревья, высаженные вдоль дороги.
– Заместитель Мин, ты знаешь, что это за деревья?
«К чему это он?»
– Не знаю.
– Это вишня. Люди любят их только десять дней в году – за цветение, а когда распускается листва, они уже никому не интересны. Некоторые их даже ненавидят, когда начинают опадать ягоды, мол, они пачкают улицы. Все это – одно и то же дерево, но люди любят только одну его сторону.
– Хорошая мысль, – ответила Сори равнодушно. Впрочем, ее можно понять: я и сам не понял, зачем говорил все это. Наверное, вспомнил, как впервые умер. Мне было девятнадцать, тогда как раз опали все лепестки и на вишнях лопались зеленые почки…
Мы ехали в отель «А» в городе Паджу провинции Кёнгидо на встречу с депутатом Квон Тхэхо. Сори сидела рядом, директор О – за рулем. Он сказал, что в случае чего объяснит все технические аспекты, так что проблем возникнуть не должно.
– Так, значит, ты уволил директора Пака?
– Не уволил, а дал возможность отдохнуть. Решение все равно за ним.
«Я сам-то не следующий на очереди?» – голова директора О была полна сомнений.
– Позвольте добавить. Я считаю, что вы приняли верное решение касательно директора Пака. Многие сотрудники жаловались на его методы управления.
– Сори, никто не спрашивал твоего мнения, – вставил директор О, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида.
– Заместитель Мин Сори! – я повысил голос.
– Что? – В зеркале отразилось его озадаченное лицо.
– Обращайся к ней – заместитель Мин Сори, или заместитель Мин. Я повысил ее сегодня.
– А, хорошо.
«Опять он творит что вздумается. Хотя он всегда был таким. Ну ничего, посмотрим, как долго он продержится. Я в любой момент могу сбросить его с пьедестала, если захочу!» – в мыслях директора О царила зависть и жадность. Если бы настоящий Ли Гансон был жив, он бы избавился от директора О прежде, чем тот успел бы его предать.
Опираясь на костыли, я добрался до номера, в котором была назначена встреча. Депутат Квон и его сопровождающие уже ждали нас.
– Я наслышан о вас, господин Ли. Говорят, вы сейчас самая значимая фигура в IT-индустрии. – Депутат Квон первым протянул руку для пожатия. И без способности слышать мысли, по одному только выражению его лица, было ясно, что он считает меня зеленым юнцом.
– Рад знакомству. – Я пожал его руку.
– Но знаете, в последнее время поступает много жалоб, что в вашем сервисе с видеобатлами слишком много вредоносного контента. Комитет по науке и коммуникациям даже собирается вызвать вас на слушание. Вот уж не знаю, мне лично все очень нравится. Отчего они возмущаются?
Депутат Квон, как я узнал от Сори еще до встречи, был опытным членом Национальной ассамблеи, переизбранным уже в третий раз. Она же предупредила, что Комитет по науке и коммуникациям может признать сервис незаконным и потребовать его закрытия, несмотря на наш статус частной компании. Очень, очень важно было тщательно объяснить содержание сервиса и не испортить отношения с депутатом.
Однако Сори думала совсем иначе. Она считала, что видеобатлы действительно слишком опасны и требуют более жесткого регулирования. Больше того, она надеялась, что я получу серьезное наказание. Но в то же время Сори не желала краха компании, ей просто хотелось, чтобы бизнес развивался в более здоровом направлении. Среди всего окружения Ли Гансона Сори была единственной с относительно здравым взглядом на вещи.
– Заместитель Мин, объясни депутату, как именно работает наш сервис. Чтобы не возникло недопониманий.
– Да, хорошо. Господин Квон, наша система видеобатлов – всего лишь обычный видеосервис, в который добавлен элемент конкуренции. Например, если кто-то нажмет на видео с котиками, наш алгоритм подберет наиболее похожее видео и покажет одновременно. Тем самым эти два видеоролика будут соревноваться друг с другом. Автор того, который наберет в реальном времени больше лайков, получит двойное вознаграждение с рекламы. Таким образом пользователи стремятся загружать более интересный контент, чтобы обойти конкурентов.
Депутат Квон внимательно разглядывал Сори.
«А она в моем вкусе».
Квону уже давно перевалило за шестьдесят, и Сори годилась ему в дочери. Что еще за «в моем вкусе»? Мне захотелось его ударить, но я сдержался.
Депутат откашлялся и сказал:
– Кхм, я понимаю. Но людей беспокоит, что в вашем сервисе слишком часто появляются опасные видео. Более того, создается впечатление, что система их поощряет. Вы же помните случай со школьником на мотоцикле? Ради конкурса в вашем сервисе он попытался выполнить опасный трюк и выпал из здания парковки. А провокационные видео с причинением себе вреда… Граждане крайне обеспокоены.
– Позвольте мне объяснить, – вмешался директор О. – Я О Совон, директор, отвечающий за разработку этой системы. Наша система не поощряет загрузку подобных роликов. Наоборот, если
