Сахарная пудра - Маргарита Полонская
Он услышал, как Валерия поднимается по ступенькам.
Она старалась не плакать, поэтому нахмурилась и обхватила себя за плечи. В другом конце комнаты увидела свитер, который мама купила ей на зиму. Она так и не успела его надеть. С собой брать тоже не стала, так как он был объемный и не влезал в рюкзак. Она вспомнила следы в сарае на полу. Представила, как там лежит Марина Сергеевна. Совсем одна.
Эдик зашел в комнату, спросил, как Валерия себя чувствует. Она пожала плечами и улыбнулась. Спросила, как он себя чувствует, он тоже улыбнулся. Они взяли чашки Петри с жучками и вышли из квартиры.
У подъезда дежурили двое, поэтому Валерия с Эдиком спрятали чашки Петри в карманы. Взявшись за руки и нарочито весело обсуждая, какое кино сегодня выбрать, они прошли так громко и быстро, что охранники ничего не заметили. Без надзора Георгия Петровича они особо и не старались.
Валерия с Эдиком добрались до лесопарка, набрали сухих веток и листьев, разожгли костер.
Валерия открыла чашку Петри и посмотрела на жучков.
Затем выбросила их в огонь.
Глядя, как горят жучки, Валерия положила голову Эдику на плечо и проплакала несколько минут навзрыд. Он гладил ей плечи, шею и волосы. Оба молчали. Костер трещал, где-то поодаль играл шансом — люди жарили шашлыки на мангале. Слышался смех и слово «праздник».
Успокоившись, Валерия сказала:
— Нужно узнать, как дела у остальных.
* * *
Молодая женщина выходит из пазика в летний, очень солнечный день. Это Марина Сергеевна. Она вся нагрелась, как и автобус, и воздух вокруг, и земля. С ней группа молодых ученых. Они привычным маршрутом идут от места, которое называют остановкой, хотя это просто пустырь. Шагают от дороги по тропинке в сторону деревни.
Марина идет поодаль, последней. За спиной, как и у остальных, походный рюкзак. Она пьет воду из бутылочки. Минеральная вода местного производства соленая и теплая. Пузырьки щекочут горло.
Об их приезде уже известно, каждый год с двадцатого июля по седьмое августа ученые исследуют здесь почву, насекомых, птиц. Марина с группой энтомологов как раз исследует насекомых, видов которых множество, и постоянно, как и бактерии, появляются все новые и новые, до этого не изученные.
Ученые живут в палатках, кто-то — у местных. Марина живет в доме у бабы Марфы. Это третий приезд Марины, и баба Марфа обычно встречает ее у калитки, наливает парное молоко в стакан, кормит пирожками из печи. Молодая ученая просыпается на рассвете, до полудня работает в поле, обедает в доме, потом снова уходит. Иногда работает по ночам. В этот приезд Марину никто не встречает. Она сама открывает калитку, просунув руку между деревянных реек. На замок не заперто, только на защелку. Она идет по выжженному солнцем огороду. Ухоженные грядки заросли травой, высохли. Кошка умывается в тени. Рядом топчутся слепые котята. Обычно баба Марфа топит котят, а этих что, решила оставить?
Марина открывает закрытую на тряпочку дверь, тряпка падает под ноги, Марина поднимает ее. В доме стоит ужасный запах, Марина закрывает нос и рот рукой, проходит в предбанник, а из него в комнату. Марфа лежит на кровати лицом к стене. Марина подходит ближе и понимает, что Марфа мертва. На ее лице сидит странный жучок, золотой с синими прозрачными крылышками, яркий и очень необычный для этой местности, похож на родинку или бусинку.
Марина выходит на улицу отдышаться, ставит рюкзак на землю, достает пинцет и пробирку для образцов, возвращается в дом и снимает жучка с лица Марфы.
Родственников у Марфы нет, похороны организует Марина. Всей деревней, кто сколько смог, собрали денег, чтобы похоронить соседку в обычном гробу на кладбище неподалеку. Скоро в деревне совсем не останется местных.
На следующую ночь после похорон Марина не спит, от палаточного лагеря идет в сторону дома бабы Марфы. Вокруг него ходят четыре женщины и хором говорят:
— Уйди спокойно, уйди далеко, не возвращайся. Уйди спокойно, уйди далеко, не возвращайся.
Все одеты в черное, на головах платки. В руках церковные свечи, огонь не затухает — ветра нет, так же жарко и безветренно, как и днем. Одна из женщин видит Марину. Останавливается, остальные тоже.
— Чего тебе?
Марина смотрит на них и не может ничего сказать.
— Ведьма тут жила, нужно проводить, не мешай.
Марина кивнула и ушла обратно к своей палатке. Достала пробирку с образцом и увидела, что вместо одного жучка там теперь два. Через неделю их было уже три.
Марина делала вид, что продолжает исследования, как все. Вела себя, как обычно, тихо, ни с кем особо не болтала, ела мало. Утром и днем бродила возле дома Марфы, пыталась найти похожие образцы. Вокруг стрекотали кузнечики, летали мухи, стрекозы, ползали муравьи. Теперь в тени сидели не котята, а взрослые коты и кошки, на месте увядших растений из высохшей потрескавшейся земли пробивалась свежая зелень. На вид — обычные растения.
На следующий день Марина обнаружила в образцах фиолетовую пыльцу. Она поняла, что нужно вернуться в город и показать их своей научнице, которая поехала в столицу на конференцию, поэтому нынешней экспедицией руководил ее зам.
Марина сказала, что съела что-то не то и мучается от диареи, поэтому завершит полевые работы раньше. Она была такой бледной и так мало ела, что все с пониманием отнеслись к ее отъезду. Да и знали, что она из тех, кто просто так работу не прогуливает, — лучшая на курсе, ответственная и самая увлеченная.
Она долго ждала автобус, он приехал не по расписанию, пустой. Притормозил на минуту и, как только Марина поднялась на первую ступеньку, сразу же закрыл дверь и поехал. Она схватилась за перила, чтобы не свалиться. Автобус ехал быстрее обычного, или ей так казалось. Она положила деньги за проезд в блюдечко рядом с водителем. На блюдечке были нарисованы голубые васильки.
Марина села на свой любимый последний ряд посередине и задремала. Во сне Марфа налила ей в большой стакан молока через край, оно пролилось, и лужица растеклась. Пять кошек, сидевших рядом, с наслаждением принялись лакать молоко розовыми язычками. В стакане плавал жучок с синими прозрачными крылышками и оранжевой щетиной. Марфа продолжала подливать молоко, оно лилось через край. Марина посмотрела
