Сомнительные активы - Лика Белая
«Черт... Нет, Ваня, только не это, — пронеслось в ее голове вихрем, быстрым и обжигающим. — Не влюбляйся в свою нянечку. Не смотри на нее так, будто она — твое спасение. Она из другого мира, понимаешь? Из мира отчетов, цифр и прагматизма. Она составит график твоих эмоций и вычтет из гонорара стоимость твоих истерик. Твой следующий альбом будет называться «Стратегическая уязвимость», а она получит бонус за «успешную интеграцию человеческого фактора». Идиот. Ты для неё — всего лишь апгрейд её карьеры. Успешный кейс «Как я сделала человека из говна и палок». А когда она выжмет из тебя всё, что нужно, тебя выставят на распродажу, как отработанный материал. И я буду рядом, чтобы собрать тебя по кускам. Как всегда».
Глаза Лены, узкие и цепкие, сузились еще больше. В них не было ни капли умиления, лишь холодная, тоскливая тревога. Она видела, как ее друг, ее самый сложный и талантливый проект, ее шанс вырваться из подполья — добровольно подставляет шею под гильотину.
И тут же, будто отвечая на её мрачные мысли, первый режущий звук синтезатор из следующего трека впился в затянувшуюся паузу. Публика вздрогнула, возвращаясь из оцепенения. Звук был стальным, безжалостным — совсем не таким, каким должен был быть переход после катарсиса.
Лена не двигалась. Ее пальцы сжались в кулаки. В этот раз она не стала ничего корректировать. Пусть звучит как есть — холодно, жестоко, без компромиссов. Пусть этот стальной привкус следующего трека станет ее ответом на их сладковатую иллюзию.
Взгляд Ивана на миг оторвался от Алисы и вернулся к Лену. Не упрек. Не просьба. Молчаливое признание: «Я знаю. И все равно». Это было похоже на то, как он брал ее самый грязный, перегруженный звук и встраивал в мелодию, находя в какофонии особую гармонию. Так и теперь — ее отчаянную, ядовитую тревогу он принял как данность, как факт своей новой, неудобной реальности. И этим признанием он на мгновение сделал ее соучастницей этого безумия, против ее воли.
Затем он снова посмотрел на Алису. Но теперь в его усталых глазах горела не детская надежда, а решимость. Та самая, с которой он только что играл. Он кивнул ей — коротко, почти не заметно — и развернулся к пульту, его пальцы уже летали над контроллерами, снова отданные во власть звука.
Эта перемена была стремительной и пугающе окончательной.
Лена медленно выдохнула. Ее молчание не сработало. Оно лишь отполировало момент, придав ему завершенность. Битва была проиграна, даже не успев начаться.
Она видела, как Алиса, наконец переведя дух, обвела взглядом зал, и на ее лице на секунду мелькнуло что-то неуловимое — не триумф продюсера, а растерянность женщины, которая сама не знает, что делать с обрушившимся на нее чувством.
Секунду на лице Алисы читалась чистая, абсолютно не сочетающаяся с её образом растерянность, но тут же её взгляд стал острым и собранным. Он скользнул по спине Ивана, считывая его уход в себя. «Да, — с горьким торжеством подумала Лена, — дверь захлопнулась. Посмотрим, что ты будешь делать теперь, Рейн».
Она взяла со стола почти допитый энергетик, но пить уже не хотелось. Во рту стоял стойкий привкус горечи и неизбежности. А на сцене Иван уже вел звуковую атаку, и зал, забыв про все на свете, покорно шел за ним в этот новый виток музыкального ада.
Глава 27. Обратный отсчет до полуночи
— Ну что, герои, принимайте дары от благодарного человечества, — Сергей первым нарушил тишину, снимая в прихожей куртку и водружая на стол сет с суши. — Мы ехали мимо, Катя смотрела сторис из «Армы» в телефоне — я на светофоре глянул, а у неё лицо такое, будто она там, в зале, а не в машине. Решили, вы просто обязаны отметить.
Его улыбка была такой же легкой и непринужденной, как и его движения. Он ловко расставлял контейнеры, будто делал это каждый день.
Катя, с явным облегчением скинув туфли на высоком каблуке, рассмеялась:
— «Ехали мимо» — это он скромничает. Я его специально из дому выдернула по такому поводу! Сказала: всё, ты обязан посмотреть на нашего вундеркинда вживую, пока он не стал совсем неприлично знаменитым. А мы уже подъезжали, как вы в Арме закончили. Так что мы, можно сказать, ваш кортеж сопровождали.
Уголки губ Алисы дрогнули, выдав едва уловимую, но искреннюю улыбку. Этого крошечного жеста было достаточно — годы дружбы превратили их диалог в телепатию.
Иван молча прошел к своему синтезатору и провел ладонью по клавишам, не нажимая их. Этот тактильный контакт казался необходимым ритуалом возвращения к самому себе после публичного выворачивания души наизнанку.
— Кофе, — хрипло провозгласила Лена, направляясь к кофемашине. — Или я усну тут стоя, как лошадь. Вань, кстати, сегодня не облажался. Почти.
— Высшая похвала, — хмыкнул Иван, наконец отрываясь от инструмента. Он мельком глянул на Алису, и сразу же сделал вид, что заметил что-то интересное на стене за ее спиной. Алиса в ответ принялась тщательно разглядывать этикетку на бутылке с минералкой так пристально, будто там был написан секрет вечной жизни.
— Это не похвала, это констатация факта. Лови момент, пока он не испарился — ответила Лена, запуская кофемашину. Громкое шипение пара на секунду заполнило студию.
Сергей уже расставлял стаканы.
— Ну что, праздник по-богемному? Кому что? — Его вопрос повис в воздухе.
Иван подошёл к столу, налил себе два пальца виски — ровно столько, чтобы не привлекать внимания отказом. Он не стал поднимать бокал для тоста, а просто поставил его перед собой, словно музейный экспонат.
— После такого нельзя глушить эмоции алкоголем, — бросил он в ответ на немой вопрос Сергея. — Нужно всё прочувствовать. До самого дна.
Лена, проходя мимо с дымящейся чашкой, одобрительно хлопнула его по плечу.
— Взрослеешь на глазах, принц. Практически невыносимо.
Алиса молча наблюдала за этой сценой, прислонившись к стойке. Ее внимание привлекло простое, почти бытовое движение: Катя, смеясь над шуткой Сергея, инстинктивно потянулась к нему и поправила воротник его свитера. Жест был обыденным, привычным, но Алиса, чей взгляд привык улавливать малейшие вибрации лжи, тут же отметила и другое: улыбка Сергея была чуть уже, чем нужно, а в уголках глаз
