Библиотека счастливых - Кали Кейс
И начать жить.
Вивианна запоздало возмущается:
– Я не депрессивная! Я… с особенностями!
Мы все смотрим на нее и не решаемся углубляться в тему, потому что если делать это всерьез – нам и целого дня не хватит. И я быстро перевожу разговор на то, что нас занимает.
– Как скажешь, Вивианна. Мы собрались для того, чтобы выбрать место и решить, что можно поставить на полки.
– Любовные романы? – предлагает мама.
– Книги местных авторов? – прибавляет Леонар.
– Дебютные романы? Мне всегда хотелось поддержать молодых авторов, – говорит Вивианна.
Мы таращимся на нее, как будто нам странно слышать, что она наконец сказала нечто осмысленное.
– Рядом с любовными романами можно поставить триллеры, детективы, фэнтези. В общем, все, что сейчас в моде, – вслух рассуждаю я.
– Ну вот, сейчас она опять вытащит своего Леви!
– Леонар!
– А как насчет классики, лучших книг мировой литературы?
– А как насчет забытых рукописей? – подхватывает мама.
– Эй, у нас тут не «Тайна Анри Пика»[9]! – возражает Леонар.
Я еще кое-что придумала и радостно этим делюсь:
– А может, чтобы раскрутить дело, станем предлагать за каждую купленную книгу чашку чая или кусок пирога? Мне всегда нравились concept stores, книжный магазин вместе с кондитерской.
Леонар, не утерпев, бубнит себе под нос:
– Если только не вы будете печь пироги…
Но мы настолько привыкли к его ворчанию, что никто уже не откликается. На лице Вивианны появляется слабая улыбка – и я давно не видела, чтобы у нее так светились глаза.
– Я подумаю об этом. Мне кажется, у нас может получиться что-то и правда приятное. Спасибо за все ваши предложения. Я вас всех очень люблю.
Ранним вечером я пытаюсь работать над своим романом и грызу печенье – чудесное, давно такого вкусного не пробовала. Ни строчки не могу из себя выжать, я совершенно пуста и топчусь на месте, ни на шаг не удается продвинуться уже который месяц. Мои бесплодные попытки прерывает дверной звонок. Кто это явился в такое время? Я оглядываюсь в поисках доброй души, которая пошла бы открывать, но ни Леонар, тайком читающий Франсуазу Бурден, ни мама, которая в третий раз изучает все ту же страницу словаря, похоже, не намерены пошевелиться. Вивианна стоит на стремянке и обмахивает метелкой полки с книгами. Я огорченно поднимаю глаза к потолку, потом смотрю на Шиши и Коко, которые дремлют, прижавшись одна к другой, и, оторвавшись от ноутбука, иду открывать.
Я втайне надеюсь увидеть перед собой Камиллу, мне хочется вернуть ей бумажник и наладить отношения, но вот уж кого не ждала – это… Амандину.
Глава 10. Признание
Ну конечно, не ждала… если я отказываюсь видеть ситуацию и несколько недель ей не отвечаю.
– Люси! Слава богу, ты жива! Я так беспокоилась.
Что мне ей сказать – что я больна неизвестно чем, но оно заразное? Что стоит мне только о ней подумать, и немедленно хочется свести счеты с жизнью? Что все обитатели нашего дома на карантине?
Стою перед ней в растерянности, как будто меня воображаемым пультом поставили на паузу. Если я пару минут промолчу, может, она сама уйдет? А если я сделаю вид, что потеряла голос? Или рассудок? Надо же, как влипла…
– Я…
Я зависла.
– Люси, что с тобой? Я волнуюсь!
Поскольку у меня и впрямь пропал голос, я пытаюсь объясниться знаками, но, судя по тому, как смотрит на меня Амандина, мне это не очень удается. Все же она понимает, что я предлагаю ей войти и следовать за мной. Мы входим в гостиную, все здороваются с Амандиной и возвращаются к своим делам – они прекрасно понимают, что нам надо поговорить наедине и что нас надо оставить в покое.
Амандина снимает пальто, я не могу удержаться и не взглянуть на ее живот. Он чуть-чуть округлился, и на меня наваливаются воспоминания, да так, что не продохнуть.
Две полоски. «Лионель, я беременна». Его радостный крик, его улыбка, полный любви взгляд. Его объятия. Его запах. Скоро нас будет трое.
– Хочешь воды или фруктового сока?
Звук собственного голоса кажется мне чужим, будто далекое эхо. Ну вот, я перешла в автоматический режим. Амандина просит стакан воды.
Я смотрю на ее живот.
Первое УЗИ, крохотные пальчики. Слезы радости.
Возвращаюсь с подносом, на котором стоят графин с водой и бутылка вина, я ее откупориваю, наливаю себе стакан и залпом выпиваю половину. Амандина смотрит на меня удивленно.
– Похоже, дело серьезное.
– Амандина, мне очень жаль, я не хотела так поступать, не хотела от тебя прятаться. Ты всегда так хорошо ко мне относилась… Вот и вчера – оставила перед дверью печенье, чтобы наладить отношения.
– Печенье? У тебя перед дверью? Это не я. Я могла бы додуматься, но так боялась с тобой встречаться, что со дня открытия библиотеки и близко к твоему дому не подходила…
Меня настолько захлестывают чувства, что я не могу ответить. Не это меня занимает, не это жжет мне сердце, и не это я стараюсь вытеснить из своей памяти. Возвращаюсь к разговору, и мне удается прошептать, глядя на Амандину (а глаза у меня уже на мокром месте):
– Мне очень жаль, правда очень жаль, что я тебя бросила, ведь ты так душевно ко мне относилась с самого моего приезда в Сен-Мало.
Делаю короткую паузу, смотрю в пол, с трудом сглатываю, я понимаю, что пришло время с ней поговорить, объяснить, в чем дело. Амандина стала моей подругой, а значит, заслуживает с моей стороны полной откровенности. И я продолжаю, хотя от каждого слова меня подташнивает:
– Мне бы так хотелось измениться, хотелось бы, чтобы в голове у меня прояснилось, и я бы успокоилась. Я…
Смотрю на ее живот.
Это девочка. «Мы назовем ее Колин». Лионель мастерит колыбельку. Я покупаю крохотные вещички, бутылочки, игрушки. Покупаю ей синего слоника.
Я всхлипываю. В глазах у меня стоят слезы. Не могу справиться со всеми этими чувствами, с самого своего приезда стараюсь их обуздать, но не выходит. Нет, на самом деле – гораздо дольше, но никто не мог предвидеть, что у меня появится беременная подруга, и из-за этого мне придется столкнуться с самым нелегким за
