Странные звери Китая - Янь Гэ

Я сказала:

— У тебя волосы отросли.

Он откликнулся:

— Да, я здесь хорошо питаюсь, оттого и волосы быстро растут.

Он был великолепным кулинаром и с утюгом тоже обращался превосходно.

С некоторой грустью я проговорила:

— Что я без тебя делать буду?

Он улыбнулся:

— Ты совсем как моя маленькая дочка.

Его маленькая дочка, та, что умерла еще в его родной деревне — там, далеко на востоке. Он рассказывал мне, что она была очень красивая — совсем еще маленький зверек, а косточка на кончике носа уже сверкала.

Потом вздохнул и спросил:

— Ты счастлива?

— Да, — ответила я.

Но кошмары продолжались. Теперь я стала умирать самыми разнообразными способами: юная я совала шею в петлю или отрезала себе губы. Иногда снилось, как мама рассказывает мне истории о зверях. «Все эти истории — настоящие, — говорила она, — но ты послушаешь их и сразу забудешь».

А еще как-то приснилось первое занятие с моим профессором, и он все время меня вызывал. Все его вопросы касались историй, которые рассказывала мне мама, поэтому мне нетрудно было ответить на все. Наконец его лицо просветлело, и он объявил: «Ты самая способная ученица из всех, кого я когда-то учил». А через минуту уже бранил меня: «Ни на что не годишься. Только открою твой роман, как меня тошнит». Я плакала и смеялась одновременно и наконец заставила себя проснуться.

Я никогда не питалась так хорошо, как с Чжун Юэ, который очень вкусно готовил, — но при этом никогда не чувствовала такого голода. Часто у меня было такое ощущение, будто внутри совсем пусто. Когда я просыпалась ночью в слезах, Чжун Юэ подходил и говорил: «Не переживай, это пройдет. У тебя будет счастливая жизнь».

Но мне было страшно. Я не знала, что такое счастье. Уже много лет я не испытывала ничего похожего на радость.

Я пила — и не пьянела. От сигарет начинало мутить. Когда мы беседовали с Чжун Юэ на балконе, он каждые несколько минут предлагал мне перекусить. «Поешь еще», — говорил он.

Он сам много ел, и я с ним заодно.

И все же я чувствовала опустошенность и страх. И кошмары почему-то никак не уходили.

* * *

Снова позвонил мой профессор:

— Тупиковый зверь все еще у тебя?

— У меня никогда не было тупикового зверя. Не сходите с ума. И отстаньте от меня. У меня все хорошо, как никогда. Я так счастлива, что мне больше нечего желать. Я здорова. Оставьте меня в покое.

Он помолчал немного.

— А почему ты раньше была несчастной? Из-за меня?

— Зачем спрашивать, если знаете ответ?

Кто-то из нас повесил трубку — не помню, я или он.

* * *

Рассказ о тупиковых зверях был почти готов. Чжун Юэ готовил для меня все новые и новые блюда. Иногда я водила по его волосам деревянной расческой с частыми зубцами. Длинные пряди так и текли сквозь них, никогда не цепляясь.

Я сказала:

— У тебя такие красивые волосы…

Он улыбнулся:

— Что же в них хорошего? Чем больше волос, тем больше печали.

— Разве ты не счастлив?

— Я-то счастлив, а другие нет.

— То есть тебя печалит несовершенство мира?

Он помолчал, а потом спросил:

— А ты счастлива?

— Да, счастлива, — ответила я. — Правда.

— Вот и хорошо, — сказал он.

* * *

В тот вечер я вдруг решила зайти в бар «Дельфин» — не то чтобы мне особенно хотелось выпить, но я соскучилась по старым друзьям.

Я сказала Чжун Юэ:

— Схожу в паб.

— Хорошо, — отозвался он. — Только не задерживайся допоздна.

— Я ненадолго, — кивнула я. — Быстренько заскочу. Еще до полуночи вернусь.

Он взъерошил мне волосы. Ногти у него были острые, очень твердые и слегка царапали кожу головы. Я взглянула ему в лицо — вялое, немного чопорное, — и меня вдруг пробрал озноб с головы до пят. Когда-то, давным-давно, мама говорила мне: звери есть звери, и, как ни посмотри, они всегда будут не такими, как люди.

Уже сидя в баре «Дельфин», я все еще размышляла об этом. Из головы никак не выходили его руки, вернее, звериные когти вместо ногтей и костяные шпоры на лодыжках. Я еще раньше заметила, что он изодрал в клочья одну из диванных подушек. Ничего страшного, конечно.

Но я его приручила. Моего тупикового зверя.

Краем уха я услышала, как мужчина неподалеку говорит о недавно умершем критике. Потом кто-то еще сказал:

— Кто знает, как умер этот парень. Он звонил мне недавно и, кажется, был на седьмом небе. Сказал, что приручил зверя. А чуть погодя уже рыдал. Его зверь ушел.

— Наркоты перебрал, — хмыкнул другой. — Это всё его фантазии. Хотел бы я посмотреть, как бы он притащил в дом зверя. Да, у нас же здесь есть специалист, — он подтолкнул меня локтем. — Бывает такой вид — тупиковые звери?

— Да, — сказала я. — У меня у самой такой есть.

Едва эти слова сорвались с языка, как я в отчаянии подумала: о нет, только не это! Пить надо бросать, вот что.

— Э-э?.. — Вид у мужчины был ошарашенный. — И у вас тоже? А вашего как зовут? Этот парень говорил, что его зверя звали Чжун Юэ.

Я окаменела. Критик умер через неделю после того, как приручил Чжун Юэ.

Я поспешила домой и вскочила в лифт. Дрожащей рукой нажала кнопку звонка. Нет ответа.

Только с третьей попытки я сумела вставить ключ в замок. Толкнула дверь и позвала Чжун Юэ по имени. Молчание.

Мой зверь исчез.

* * *

На сердце у меня пустота. Он пришел, когда я была совсем одна, а теперь его нет, и я опять совсем одна. Так нельзя. Я чувствовала себя опустошенной. Мне хотелось врезаться в стену головой. Вместо этого я рухнула на диван и стала глядеть в пространство.

Я сидела одна и глупо смеялась сама с собой. Я не ощущала ни печали, ни отчаяния, как ожидала, — только радость. Сидела одна и все смеялась, смеялась…

Столько приятных воспоминаний. Вот мы с Чарли пьем в баре «Дельфин», стараясь ни на рюмку не отстать от соседнего стола на пятнадцать человек. А как-то раз мы с ним отправились в загородный поход. Он притащил с собой трех девиц, и их ревнивое состязание за его внимание смешило меня до слез, хотя я вроде как тоже девушка.

А когда-то мама делала для меня медовый торт —