Дом, где расцветают мечты - Ынсан Ынсан
– А тебя будет видно, если сфотографировать?
– Сомневаюсь.
– Тогда мне никто не поверит.
– Скорее всего. Я поступил эгоистично, и мне правда очень жаль. Но все-таки я рад, что мы можем расстаться влюбленными. – Хёнсон снова улыбнулся так же, как в первый миг встречи. Лунный свет сиял за его головой.
– Присядь здесь. Оставь мне хоть что-нибудь на память, – сказала Ынсо, достала из сумки планшет и принялась рисовать лицо Хёнсона. Он, видимо, понял ее намерения и просто молча любовался ею.
Ынсо не могла вспомнить, когда в последний раз рисовала с такой сосредоточенностью. Закончив набросок, она задумалась, не раскрасить ли его, подняла голову, но Хёнсона уже нигде не было. Девушка перевела взгляд на экран телефона, проверяя время, – оказалось, уже перевалило за полночь. Ынсо посмотрела на небо: звезды, которые светили так ярко, теперь, казалось, потускнели. Непонятно, на самом деле или из-за слез…
«Ты сказал, что будешь присматривать за мной? Тогда я хочу сказать, что тебе не стоит винить себя. Любовь – это не то, что можно ограничить временем, верно? Даже если она длилась лишь короткий миг, я действительно любила и набралась смелости любить дальше. Если ты не будешь ревновать, я продолжу жить любя. Спасибо. И я все еще люблю тебя».
Утренний визит Мастера
Ынсо проснулась от звона будильника.
Должно быть, она уснула, пока плакала. Ее глаза опухли настолько, что открывались с трудом. Удивительно, что она вообще смогла уснуть. Ынсо задумалась: а не было ли все это просто сном? Она тут же нашла планшет в своей сумке и включила его. Портрет Хёнсона – единственное доказательство того, что вчерашние события произошли на самом деле! Должен был остаться рисунок!
«Но разве это доказательство? Как понять, что я нарисовала его с натуры, а не взяла образ из головы?» В конце концов, эта любовь длиною в одну ночь существовала только для Ынсо.
И все же, даже если эта любовь существовала лишь короткое мгновение, пускай только для нее одной, должен был остаться рисунок.
Ынсо открыла приложение. Набросок был на месте!
Аккуратный образ Хёнсона сохранился на портрете. От счастья Ынсо обняла планшет, как вдруг снаружи раздалась мелодия дверного звонка. «Доставка? В такую рань?» Именно Ынсо практически всегда открывала дверь, когда кто-то звонил, – это была ее обязанность по дому: у Минён день и ночь давно поменялись местами, а Хёнджу – еще одна их соседка – была старше и обладала твердым характером, так что нагружать ее подобными делами – без шансов.
На экране видеодомофона Ынсо увидела Мастера – владельца их дома. Ее немного напрягало, что хозяином дома, в котором живут три девушки, был мужчина, но зато аренда была невысокой, а сам дом – «очень-очень» чистым. Впрочем, Мастер заходил к ним не слишком часто, мельком осматривал бойлер или водяной счетчик и уходил.
Когда Ынсо открыла дверь, Мастер не сказал ни слова, глядя в телефон. Затем он мельком глянул на девушку и снова уставился в экран. Телефон, к слову, выглядел довольно странно – в отличие от современных моделей, у этого из корпуса торчало что-то вроде антенны.
Мастер нахмурился, будто его что-то не устраивало. И без того мрачное лицо стало еще угрюмее.
Наблюдая за его странным поведением, Ынсо вспомнила вчерашний день. Мастер, или кто-то очень на него похожий, определенно смотрел вчера на нее с Хёнсоном. А что, если это и правда был Мастер?
– Мастер! Вы же видели меня вчера? На вишневой аллее?
Мастер, ничего не ответив, нахмурился еще сильнее и просто кивнул.
– Значит, вы видели парня рядом со мной? Когда мы стояли на мосту?
Мастер по-прежнему молчал, уставившись в свой телефон – если аппарат в его руке был телефоном, – а затем сказал что-то странное:
– Почему вместо НЭ поднялся уровень ПЭ? Такого не может быть…
– Вы видели Хёнсона вчера? – Ынсо повысила голос, сгорая от нетерпения.
– Нет, не видел, – ответил Мастер так, будто что-то его расстроило.
– Зачем так шуметь с утра?! Я благодарна вам за то, что вы поддерживаете порядок, но разве вежливо в такую рань приходить в дом, где живут одни девушки, и устраивать суматоху?
Это была разгневанная Хёнджу. С челкой, накрученной на бигуди, она вышла из своей комнаты на шум в гостиной.
– Не я устроил беспорядки, а вот… – начал оправдываться Мастер, показывая на Ынсо: она ведь на самом деле повысила голос первой. Осторожно наблюдая за реакцией Хёнджу, он повернул телефон в ее сторону и пробормотал себе под нос:
– Почему тут уровень НЭ становится выше?
– Как шумно! Поторопитесь и уходите. Мне нужно в душ и готовиться к работе, а с мужчиной в доме это очень неудобно. Так что уходите, если вы уже закончили.
Хёнджу махнула рукой, выпроваживая Мастера, и тот медленно попятился к выходу.
– Это же мой дом… – пробубнил он, прежде чем уйти.
Хёнджу ничего не ответила, продолжая указывать на дверь. Как только Мастер ушел, она молча вернулась к себе. Ынсо же ворвалась в комнату Минён, которая так и не выглянула на шум.
Причина, по которой Ынсо и Минён не делили одну комнату, а снимали две разных, заключалась в том, что им хотелось сохранить личное пространство. Именно поэтому они никогда не вламывались друг к другу без предупреждения.
Минён спала на кровати с открытым ртом. Несмотря на то, что она создавала романтические истории, на ее столе лежали самые разные детективы наподобие «Шерлока Холмса» и манга в духе «Детектива Конана»[2].
Ынсо схватила спящую подругу в объятия.
– Ох, напугала! – Минён раскрыла глаза от удивления и сердито зыркнула на Ынсо. – Ты чего творишь? Уже напилась с самого утра? Я только уснула!
– Давай снова рисовать вебтуны! Ты будешь отвечать за реплики, а я за рисунки! Про прекрасную историю любви, произошедшую за одну ночь. История о девушке, поймавшей лепесток вишни, и финал будет счастливым и обнадеживающим, – ответила Ынсо, продолжая обнимать Минён.
– Давай потом, а? У меня днем встреча с Ёнмином, мне нужно поспать.
– Хорошо-хорошо, я уже ушла. – Ынсо улыбнулась и выскочила за дверь.
Из соседней комнаты послышался голос Хёнджу:
– Дорогие соседи, давайте не шуметь рано утром!
– Да, коне-е-ечно. Прости, – крикнула в ответ Ынсо и пошла собираться
