Книжный магазинчик «Утешение» - Джи Хен Лим
«Щелк!» – кончиками пальцев она нажала клавишу «Н». Звонкий щелчок рванулся вверх и тут же затих. Потом – еще «щелк»: «А». В груди что-то давно припасенное и сжавшееся в углу, едва заметно вздрогнуло и приподнялось, а затем произошло удивительное, словно от одного движения открылся люк, и все то, что было прижато внизу – неприятное, обидное, мерзкое, болезненное – вдруг поплыло вверх, ломая плотину одно за другим. Как будто кто-то, давно ждавший, внезапно схватил ее за запястье, и остановиться она уже не смогла.
На белом листе бумаги возник заголовок:
Мне, Сохён.
Привет!
Я посылаю тебе ту самую нежность, которой у тебя никогда не было. Чувствуешь ли ты ее?
И только сейчас, когда я пишу это письмо, я поняла, что ни разу не подарила себе ни теплой улыбки, ни доброго жеста. Всегда только: «Почему так мало?», «Что ты вообще умеешь?», «Кто-то делает великие дела, а ты почему не можешь?», «Когда же ты начнешь жить так, как хочешь?», «Еще не время – еще чуть-чуть, нужно больше, еще и еще».
Как же тебе было трудно, правда?
Сохён остановилась. Нос заледенел от неожиданной щемящей боли, и слезы навернулись сами собой. Она не ожидала, что, просто перечисляя старые обиды и недосказанности, вдруг окажется уязвимой до такой степени. Это ведь не был обычный эмоциональный текст – это оказалась заботливая рука, которой она никогда себе не подавала. Может, ей и не нужны были никакие чужие утешения, возможно, она давно жаждала именно собственного прощения и собственного теплого слова.
Она позволила слезам идти. Дала им стекать по лицу, промокнула нос и, когда успокоилась, снова опустила пальцы на клавиши. Звуки стали быстрее. Она печатала не как прежде – одна строка, пауза, снова строка, словно кто-то открыл задвижку и выпустил поток. Буквы сыпались одна за другой, и это было удивительно приятно и давало все все больше свободы. Появлялось чувство очищения, ведь чем больше она писала, тем легче становилось на душе, и, казалось, с каждой строчкой с нее сходила старая корка, она избавлялась от налета прошлых рвений и насмешек.
Письмо все росло, руки набирали текст с невероятной скоростью, словно давно не практиковавшийся артист вдруг вспомнил простую, забытую технику. И вместе с ритмом печати в сердце Сохён появлялась терпимость к себе, к своим прежним жестоким словам, к тем дням, когда она была слишком строга и судила себя как самый строгий судья. Никогда раньше написание письма не давало ей такого очищающего эффекта. Чем больше она выводила слов, тем яснее становилось небо внутри. Как настоящий катарсис и освобождение.
Ее душа постепенно становилась тихой и чистой, словно светлое лунное сияние. Встреча с этим магазином, с этой старой машинкой и странным почтовым ящиком – все это вдруг показалось оберегающим чудом. Она ощутила благодарность за случай, за то, что судьба привела ее именно сюда и впервые за долгое время она почувствовала собственную ценность. И, может быть, где-то в глубине, появилась вера, что однажды она все же станет той, кем хочет быть.
Лето. От Учжу
Прошел месяц с тех пор, как Сохён побывала в книжном магазине Учжу.
За это время все ее силы ушли на операцию и восстановление. Ритм жизни изменился, утро непременно начиналось с пешей прогулки, потом она давала себе отдых, а в свободные часы оборачивалась назад, к прожитым годам, и наконец-то училась заботиться о чувствах, которые раньше старалась не замечать. Она много читала, обдумывала будущие произведения, которые хотела бы написать. Вся эта новая жизнь появилась после посещения того самого магазина.
Может, поэтому ее жизнь стала спокойнее, размереннее и обрела некую устойчивость. Она боялась, что после операции не сможет справляться с делами и это принесет новые трудности, но опасения оказались напрасными. Подготовка к операции сыграла свою роль: до последнего дня она упорно бегала, и это укрепило не только ее тело, но и дух. Благодаря этому утихли перепады настроения, а в дни, которые она посвящала себе, она не корила себя, а напротив, каждый день наполнялся для нее благодарностью.
В один из редких долгих выходов в город Сохён вернулась домой и, быстро поднявшись на второй этаж, остановилась у своей двери. На площадке лежала коробка – похоже, курьер уже заходил. «Наверное, это книги из интернет-магазина», – подумала она и нагнулась, чтобы поднять посылку.
– «Книжный магазин Учжу»?
На коробке значилось совсем другое название. Сначала она не поняла, потом хлопнула себя по колену и поняла, что это же тот самый книжный магазинчик, куда она заходила перед операцией во время пробежки. Сохён поспешно занесла коробку в дом.
В тишине шелест упаковочной бумаги и скрип скотча звучали особенно громко. Сердце билось странно быстро, хотя она еще не знала, что ждет внутри. В коробке оказался том – не похожий на те, что она обычно заказывала: другой формат, другая обложка.
«Письма тебе – чтобы все твои дни сияли».
Заголовок стукнул прямо в грудь. Сердце затрепетало, как у школьницы, впервые открывшей письмо от тайной любви. Сухо сглотнув, Сохён перевернула первую страницу и на миг закрыла глаза, сделала глубокий вдох. В памяти всплыл тот день, когда она написала свой текст и опустила его в красный почтовый ящик.
«Так вот оно что! Это то самое письмо, которое я сама себе отправила… и оно вернулось ко мне». Осознав это, она внимательно принялась читать.
Дорогая Сохён!
Так странно назвать собственное имя, будто оно чужое. Когда произносишь чужое имя, такого чувства не возникает, а тут я даже растерялась. Но раз уж начала, пусть это письмо продолжится для тебя, а значит, и для меня самой.
Говорят, человек никогда не видит своего лица целиком. Конечно, можно посмотреться в зеркало, но ведь мы не знаем, тот ли это облик, что видят другие, или зеркало его искажает. Ведь нередко зеркала выдают не то, что есть на самом деле. Разве не так? В зеркале примерочной в магазине одежды мы выглядим стройнее, чем в жизни, а в зеркале в парикмахерской – наоборот, усталыми, постаревшими, тусклыми, так
