Кладбище нерассказанных историй - Джулия Альварес
Курорт вдали от моря? ¡Qué ridículo![49] Туристы прилетают на тропические острова ради пляжей. Скорее на участке возведут великолепный особняк с бассейном, теннисным кортом и небольшим паттинг-грином[50]. Все это требует обслуживания, а значит, хотя вакансий будет меньше, чем на курорте, горстка счастливчиков получит работу. Прежде чем одни успевают запланировать, как они распорядятся стабильным заработком, другие отмечают, что ни один богатый доминиканец не настолько глуп, чтобы строить свой дворец удовольствий так близко к городской свалке.
Лучше промышленный парк. Новые международные корпорации предлагают заманчивые соцпакеты: завтрак, almuerzo[51], а для тех, кто трудится в ночную смену, cena[52] по приемлемой цене; клиники и детские сады. Бейсбольные матчи между сотрудниками разных компаний. Pfizer против Johnson&Johnson, Fruit of the Loom против Champion[53]. Вдобавок есть возможность подворовывать на производстве, но нужно соблюдать осторожность. Не стоит тайком запихивать в сумку кучу лифчиков и трусиков, иначе охранник поймает на выходе. Оглянуться не успеешь, как тебя выкинут с работы и упрячут за решетку до тех пор, пока не заплатишь за нижнее белье и штраф за кражу.
Но этот участок слишком маленький для такого крупного предприятия. Так что, может быть, это будет одна factoría[54] с небольшим штатом сотрудников. Резиновые прокладки. Кирпичи. Женские сумочки.
Те, у кого уже есть постоянная работа, предпочли бы торговый центр с ярко освещенными магазинами и заведениями, расположенными вдоль кондиционированных коридоров со скамейками и журчащими фонтанами, как в крытом парке. Фоновая музыка, соблазнительные запахи из repostería[55]. Приятное место, где можно прогуляться по проходам субботним днем, спасаясь от жары, и поглазеть на витрины, если магазины не позволяют слоняться внутри.
Еще один вариант – кол-центр. Работа сверхурочно и по выходным, ночные смены, ведь потребители не выбирают времени для жалоб, зато зарплата достойная и, по крайней мере, сидишь в офисе. Самое сложное – выучить английский. После месячного обучения, заучивания и отработки списка фраз («Примите мои извинения за причиненные неприятности», «Прошу прощения за доставленные неудобства», «Могу ли я еще чем-то вам помочь?») тебя нанимают, но без каких-либо гарантий. Могут уволить, если определенный процент звонивших пожалуется, что у тебя слишком сильный акцент или неприветливая манера общения. Звонящие легко выходят из себя и кричат так, будто это ты виноват в том, что у них рубашка не того размера или миксер с погнутыми лопастями. Хуже, чем доминиканские доньи, разговаривающие с прислугой.
Мечтой уличных tigueritos[56] была бы школа бейсбола. Она уберегла бы их от неприятностей. Некоторые из них могли бы добиться успеха, стать миллионерами, вернуться и помочь своему баррио.
После нескольких недель расчистки и разравнивания бульдозерами возводится оштукатуренная стена, увенчанная не осколками стекла или колючей проволокой, а причудливыми коваными украшениями – бабочками, сидящими на цветах, взлетающими птицами, дельфинами, прыгающими в небо. Детский тематический парк? Частная начальная школа? Художественная академия?
Единственный человек, готовый поговорить с местными жителями, которого они смогли найти, – это бригадир. Он знает очень мало, но рассказывает им все, что знает. Здесь будет cementerio.
Кладбище! Muertos[57] и зомби, бродящие по ночным улицам, лагеря бездомных, испражняющихся за склепами и разводящих костры для готовки на надгробии бабушки. И какие рабочие места на кладбище могут понадобиться кому-то, кроме самых отчаявшихся? Может, жители баррио и бедны, но у них есть гордость. Мало того, что город сваливает у них на задворках мусор, так теперь еще и покойников будет хоронить!
Бригадир успокаивает их, указывая вытянутыми в трубочку губами на причудливую стену с игривыми скульптурами:
– Это будет не заурядное кладбище, а место mucho respeto y orden[58]. Никакого сброда, никаких дармоедов. Что касается духов и привидений, то их здесь тоже не будет, потому что это кладбище предназначено не для людей.
– ¿Para mascotas, entonces?[59]
Те, кто работает горничными и садовниками, не понаслышке знают, как привязаны богачи к своим питомцам. Когда умирают их маленькие собачки, хозяева оплакивают их больше, чем чужих детей. Но, как правило, этих питомцев хоронят в поместье их владельцев.
Бригадир качает головой:
– Нет, кладбище не для домашних питомцев.
– Но если оно не для людей и не для животных, то для кого же?
Больше бригадиру ничего не сказали. Он знает только, что ни на одной работе не чувствовал себя счастливее. Впервые с тех пор, как стал бригадиром, он лично подключается к делу и убирает камни ковшом экскаватора вместе со своей гаитянской бригадой. Он уходит с работы обновленным, не нуждаясь в том, чтобы по дороге домой заглянуть в бар или кольмадо[60], взять бутылку рома и напиться до забытья, не обращая внимания на свою mujer[61] и шлепая детей, если те слишком шумят. Вместо этого он искренне разговаривает с женой и детьми, вспоминая все, о чем забыл. «Amorcito[62], уж не съел ли ты сегодня на almuerzo[63] попугая?» – поддразнивает его жена.
Хозяйка заходит посмотреть, как продвигается ее проект. Худая женщина с морщинистым лицом, волосами с проседью и трудновыговариваемым именем, которое звучит как Че Гевара. Он обращается к ней «донья», чтобы его не произносить.
– Я не донья. Зовите меня просто Альма, – говорит донья, по-мужски пожимая ему руку.
Ее сопровождает маленькая энергичная женщина с более простым именем Брава, примерно того же возраста, но вдвое ниже ростом. Ее можно было бы принять за карлицу, но все части ее тела пропорциональны, кроме крупных рабочих рук. Она тараторит как пулемет.
Местные продолжают донимать его, поэтому бригадир решает спросить напрямую, сформулировав свой вопрос как просьбу сообщества:
– Жители баррио хотели бы знать, для кого будет это кладбище, если не для людей, домашних животных или токсичных материалов?
Хозяйка весело, пронзительно смеется, заражая смехом свою маленькую спутницу.
– Perdón[64], – извиняется она. – Здесь нет никакой тайны. Просто люди никогда не понимают, когда я им говорю. Это будет кладбище для историй.
Бригадир мотает головой, как на пляже, когда хочет вытряхнуть воду из ушей.
– Cuentos?[65] – переспрашивает он.
Женщины снова смеются. Да, он не ослышался.
– Интересно, – говорит бригадир, чтобы
