Школа плоти - Юкио Мисима
– Да ладно! Давай вместе поиграем. Вместе веселее.
– Да, но я…
– Не будь дурочкой!
В ядовито-ярких огнях патинко шиншилловая накидка Таэко выглядела как шкура иглобрюха.
– Но… это же мужское развлечение…
– Какая разница, мужчина ты или женщина? Главное, чтобы шарик попал в дырочку, и тогда – дзынь-ля-ля! Вот и все. Что это с тобой? Ты какая-то бледная.
– Наверное, так кажется из-за яркого освещения. Давай сядем где-нибудь неподалеку, выпьем чая, а потом я обещаю оставить тебя в покое.
– Не хочу я никакого чая!
– Тогда я подожду снаружи, ладно?
– Как хочешь.
Разозлившись, Таэко пробралась через толпу и осталась ждать за дверью. Время от времени она заглядывала в зал и видела красивый профиль Сэнкити, поглощенного бросанием шариков. Она понятия не имела, когда это закончится.
Еще никто и никогда так с ней не обращался. И конечно, никто и никогда столь бесцеремонно не заставлял ее ждать. Обычно наоборот – она заставляла всех ждать ее.
От холода Таэко втянула голову в плечи. Злясь и смущаясь одновременно, она искала предлог, который оправдал бы ее в глазах знакомых, встреться они случайно в такое время и в таком месте, как вдруг кто-то сзади положил ей руку на плечо. Обернувшись, она увидела перед собой мужчину лет тридцати, который хрипло и нетерпеливо спросил:
– Эй, пойдешь со мной?
Таэко резко стряхнула с плеча его руку и в ужасе кинулась в игровой зал. Ее приняли за проститутку. Эта мысль привела ее в бешенство и в то же время взбудоражила, наполнила каким-то леденящим наслаждением, сердце забилось быстрее. Но рассказывать об этом меленьком происшествии Сэнкити она не хотела: он, скорее всего, решил бы, что она все выдумала. Или сказал бы, что это была неудачная шутка.
Таэко подошла к нему, встала поодаль и задумчиво смотрела, как он сосредоточенно, словно позабыв обо всем на свете, закидывает шарики в автомат. Неужели это тот самый человек, который недавно страстно ее целовал? Его абсолютное безразличие было искренним, ненаигранным. Стройная фигура, красивый точеный профиль, однообразные движения – все это напоминало ей животное в клетке, погруженное в собственный мир. Таэко изумленно наблюдала за ним, понимая, что никогда не встречала подобного человека.
– А, ты здесь? – спросил Сэнкити, не поворачивая головы, выгреб из ящика пригоршню только что выпавших из автомата шариков и высыпал их на ладонь Таэко, обтянутую тонкими кожаными перчатками от «Перрино».
Впервые в жизни Таэко попробовала сыграть в патинко. Но все шарики, выданные ей Сэнкити, в считаные секунды бесследно исчезли в недрах автомата.
– Ладно, пока. Я домой. Патинко – это не мое.
– Может, еще разок попробуешь?
– Нет. Приятный был вечер. Ну, до скорого.
Сэнкити наконец-то повернулся к ней; на губах блуждала отстраненная улыбка, и под яркими лампами дневного света его молодое лицо на мгновение стало пугающе красивым.
«Так будет лучше, – решила Таэко. Покидая это место, она испытала необъяснимое болезненное удовольствие. – Все кончено».
Она вышла из зала патинко и стремительно, будто ее несло ветром, зашагала сквозь уличную толпу.
Она могла взять такси – вокруг хватало свободных машин, но разум говорил одно, а сердце подталкивало ее идти и идти без остановки, как можно дальше отсюда.
«Все кончено», – снова подумала Таэко, и в этот миг, прямо посреди шумной улицы, где в заведениях уже вовсю кипела ночная жизнь, она невероятно остро осознала факт самого бытия Сэнкити. Почувствовала всем своим существом, как где-то там, в глубине квартала, среди неоновых огней, музыки из громкоговорителей, автомобильных гудков, в залитом электрическим светом зале красивый молодой человек сидит в одиночестве, поглощенный игрой на дурацком автомате.
Ее ошеломило чувство растущей пустоты: между их одиночествами разверзлась пропасть, которая ширилась и углублялась, лишая надежды на то, что одному из них удастся преодолеть ее вновь. Вскоре ее заполнит блестящая шелуха хаотичной светской жизни, и в этой неразберихе людей, вещей, комнат она больше никогда не сможет разглядеть лицо Сэнкити, не вспомнит о нем. Разве что… он убьет кого-нибудь, и его имя появится в газетах!
Таэко теряла уверенность в собственных силах – как долго она выдержит, стоя на краю разверстой под ногами бездны? Кажется, за всю жизнь она еще ни разу не чувствовала себя такой одинокой и неприкаянной.
И этот поцелуй! Она вспомнила вкус губ Сэнкити на своих губах – вкус, проникающий в самое сердце; вкус, подобного которому ей не довелось узнать ни с одним другим мужчиной. Она не забудет его до конца жизни; даже если они с Сэнкити разойдутся навсегда, этот поцелуй останется для нее мучительным, жгучим воспоминанием.
Таэко резко развернулась.
Ее охватил страх: вдруг Сэнкити уже ушел из патинко? Она пошла обратно, едва сдерживаясь, чтобы не побежать.
Профиль Сэнкити, который за это время даже не поменял позу, Таэко увидела еще от дверей и сразу почувствовала себя счастливой, как никогда.
– Я вернулась.
– Мм?..
– Забыла кое-что спросить. Когда у тебя следующий выходной?
– В первую среду марта. Кажется, это шестое.
– Встретимся в то же время? И на том же месте?
– Если хочешь.
– Но в следующий раз пойдем танцевать, ладно?
– Хорошо.
10
На следующий день Таэко не пошла на встречу «Списанных красавиц», сославшись на внезапное недомогание.
На самом деле она бы просто не вынесла, если бы подруги начали расспрашивать ее о Сэнкити.
До шестого марта Таэко сосредоточилась на работе и отклоняла все приглашения, кроме самых важных. Нужно было дать чувствам время спокойно осесть в сердце, как оседает тяжелая взвесь на дно водоема.
На встречу шестого числа она надела старую юбку, бордовый свитер с высоким воротом, какие в моде у поэтесс, после долгих поисков откопала в шкафу старомодное пальто из верблюжьей шерсти, которое давно собиралась кому-нибудь отдать, и как можно небрежнее уложила волосы. В общем, Таэко пришлось поломать голову над тем, как соответствовать любовнику в линялых джинсах. И в довершение она опоздала на двадцать минут.
Яркое освещение в кафе позволяло сразу же разглядеть всех посетителей. Сэнкити среди них не было. «Он забыл о встрече или нарочно не пришел?» – с тревогой подумала Таэко.
И тут джентльмен, сидевший чуть поодаль вполоборота к ней, поднялся и окликнул ее:
– Эй!
Это был Сэнкити в элегантном костюме цвета темной охры. Таэко с первого взгляда определила, что он пошит из превосходной английской ткани. Дополняли наряд идеально подобранный итальянский галстук, белоснежный платок в нагрудном кармане и начищенные до блеска туфли. Таэко была настолько ошеломлена, что на несколько мгновений
