История Майты - Марио Варгас Льоса
– Товарищ Майта понес кару. Он знает это, и мы знаем это, – продолжал товарищ Медардо. – Он не вернется в ряды РРП (Т) при нынешних обстоятельствах. Но, товарищи, вы слышали, что он сказал. Планы Вальехоса никто не отменял. Восстание состоится – с нами или без нас. И это, хотим мы того или нет, навредит нам.
Куда он клонит? Майту удивляло, что Мойзес продолжает называть его товарищем. Интересно, насколько еще его хватит, думал он, и вдруг в одно мгновение унялась его ярость и развеялась тоска, охватившие его при виде того, как все подняли руки, поддерживая резолюцию: он понял, что такой шанс упускать нельзя.
– Троцкизм не примет участия в герилье, – сказал он. – РРП (Т) единодушно решила уклониться от нее. Другая РРП вообще не в курсе дела. А план разработан серьезный, надежный. Понимаешь, к чему я клоню? У компартии появился великолепный шанс заполнить эту лакуну.
– И положить голову на плаху. Какая честь! – проворчал Блэкер. – Пей лучше кофе и рассказывай о своей несчастной любви с троцкистами. Но о мятеже, Майта, пожалуйста, ни слова.
– Не решайте ни сейчас, ни через неделю, думайте столько времени, сколько понадобится, – продолжал Майта, будто не слыша. – Главным препятствием для вас была РРП (Т). Его больше нет. Восстание сейчас организуется исключительно рабоче-крестьянской группой независимых революционеров.
– Не-за-ви-си-мый революционер? – по слогам повторил Блэкер. – Это ты, что ли?
– Купи последний номер «Вос обрера (Т)» – и убедишься, – сказал Майта. – Революционер без партии, вот кем я стал. Видишь? Есть большие шансы. Руководить, возглавить.
– Это было отречение, – говорит Блэкер. Он снимает очки и, подышав на стекла, протирает их платком. – Выдумка. Плод фантазии. В отречение не верил ни тот, кто его подписал, ни те, кто напечатал. Тогда зачем же оно появилось? Чтобы одурачить читателей? Каких читателей? Дай бог, чтобы нашелся хоть один читатель, помимо тех, кто… сколько, говоришь, их там? Семеро? Семи троцкистов. Вот так и пишется история, товарищ.
Было еще рано, но все магазины на проспекте Ларко уже закрылись. Из-за сообщений о вторжении на юге? Людей в этом секторе меньше, чем на проспекте Диагональ или в парке. И даже нищих, снующих между машинами, меньше, чем обычно. На стене муниципалитета красной краской, огромными буквами намалевано: «Победа в народной войне близка», а ниже – серп и молот. Три часа назад, когда я проходил мимо, этой надписи не было. Неужели явилась целая команда со своими кистями и красками и потрудилась на глазах у полицейских? Впрочем, я тут же понимаю, что никаких полицейских у здания нет.
– Пусть, по крайней мере, не причинит больше вреда партии – дадим ему эту возможность, – осторожно продолжал товарищ Медардо. – Пусть отречется. Опубликуем его заявление в газете. Это, по крайней мере, послужит доказательством того, что партия не несет ответственности за то, что он, возможно, делал в Хаухе.
Майта видел, что кое-кто из членов ЦК закивал одобрительно. Предложение Мойзеса/Медардо могло быть принято. Он задумался, быстро прикинув плюсы и минусы. Да, это наименьшее из зол. И поднял руку, прося слова.
На остановке в Бенавидесе толпа, ожидающая маршрутку, не меньше, чем у «Тьендеситы Бланка». Блэкер пожимает плечами: «Что же делать, запасемся терпением». Я говорю, что дождусь, пока он не сядет. В толпе тоже слышны разговоры о вторжении.
– Со временем я начал понимать, что не такой уж он и слабоумный, – говорит Блэкер. – События могли пойти бы так, как он предполагал. Если бы мятеж разгорелся, партия просто обязана была бы вмешаться и попробовать взять на себя руководство. Как и произошло с другой партией. Кто сейчас помнит, что два первых гола мы враждовали? А сейчас оспариваем первенство у маоистов, да? Но товарищ Хронос пощады не знает. Майта сделал свои расчеты на двадцать пять лет раньше, чем нужно.
Заинтересовавшись тем, как он говорит о партии, я спрашиваю, был ли он в конце концов реабилитирован. Он отвечает загадочно: «Наполовину». Женщина с дочкой на руках, которая невольно услышала наш разговор, внезапно перебивает нас: «А правда, что русские вторглись? Что мы им сделали? Что теперь будет с моей дочкой?» Девочка плачет. «Да успокойтесь, ничего не будет, все это вздорные слухи», – советует ей Блэкер, одновременно подавая знаки водителю битком набитого автобуса. В разительно изменившейся атмосфере, чего никто не мог бы предвидеть еще несколько минут назад, генеральный секретарь пробормотал, что товарищ Медардо внес дельное предложение: если примем, то не дадим раскольникам из другой РРП погреть на этом руки. И взглянул на него: вполне подходящий момент, чтобы высказалось заинтересованное лицо. «Тебе слово, Майта».
– Давай еще поговорим, – говорит Блэкер, закуривая. – Несмотря на то, что с ним сделали, он, говоря о восстании, пребывал в восторге. А мне сказал, что дело не в месте, а в сроках. Хауху я даже не рассматривал в этом качестве. Думал о Куско, где в ту пору происходили захваты земли. Но кому бы в голову могло прийти, что революция начнется в тюрьме Хаухи?
Я снова слышу его неприятный смешок. Не придя к согласию, мы вновь пускаемся в путь пешком, к остановке на улице 28 Июля. Проходят часы, а он, весь в поту, в грязной и мятой одежде, с лиловатыми подглазьями, с всклокоченными курчавыми волосами, сидит на краешке стула в захламленной нищенской комнатенке Блэкера и говорит, подкрепляя слова энергичной жестикуляцией, и в глазах его горит непреклонная убежденность. «Неужто они откажутся войти в историю, самим стать творцами истории?» – укоряет он Блэкера.
– Все в этой истории в итоге оказалось полно противоречий, – говорит он, пройдя полквартала. – Та самая РРП (Т), которая исключила из своих рядом Майту за то, что хотел втравить их в историю с Хаухой, вскоре рьяно увлеклась еще более бесплодным занятием – экспроприацией банков.
Неужели это триумфальный вход Фиделя Кастро в Гавану, случившийся в промежутке, превратил осторожную РРП (Т) в воинственную организацию, принявшуюся потрошить банки буржуазии? Вломились сперва в отделение «Банко интернасьональ» – мы как раз миновали это здание, – при налете был арестован Хоакин, а через несколько дней – в «Банко визе де Ла-Виктория»: там погиб Пальярди. Две эти акции разложили РРП (Т). Что это было? Нечистая совесть и отчаянная попытка показать, что хоть и отреклись от Майты и Вальехоса, но все же способны все поставить на карту.
– Никаких угрызений совести и совсем не то, что тебе кажется, – говорит Блэкер. – Это – Куба. Кубинская революция отменила все табу. Уничтожила то
