Измена. Ты забрал мое сердце - Диана Фад
— Восхитительно выглядишь, — наклоняется к моей руке Эдуард, едва касаясь своими губами кожи на руке. Обжигает, волнует.
— И ты, — возвращаю комплимент.
На мне сегодня новый брючный костюм бордового цвета, под ним кружевная черная блузка. Туфли на стальной шпильке, волосы уложены легкими локонами на макушке. Такой элегантный беспорядок. Легкий макияж и под цвет костюма, помада на губах. Сдержанно, стильно, ярко. Я пришла сюда побеждать, а не умолять о прощении. Не хочу, чтобы почти бывший муж видел во мне тоскующую без него женщину, которая ищет примирения. Нет, я жду этой свободы и добьюсь ее. Пусть я лишилась ребенка и последнее время сильно похудела, стала более хрупкой, но в ответ у меня вырос стальной стержень, который даст мне силы противостоять Стасу.
— Готова? — внимательно вглядывается в мои глаза Эдуард.
— Более чем, — успокаиваю его.
— Женя, мы выиграем, я тебе обещаю. Нет ничего такого, чтобы суд не присудил тебе половину имущества, а алименты дочери по сравнению с полученным состоянием, полная ерунда.
— Ты так говоришь, будто вопрос с Дашей уже решен, — тяжело вздыхаю я.
— Говорю, чтобы ты была готова к этому. Потом можешь порыдать у меня на плече, но уйти из комнаты суда, должна достойно, — улыбается Эдуард.
— Поняла тебя. Ты уверен, что Стас придет? — оглядываюсь, ищу глазами мужа.
— Уверен, его адвокат будет жестить, по поводу раздела имущества и заставит своего клиента присутствовать.
В конце коридора появляется Стас со своим адвокатом, и я замираю, когда вижу позади него Дашку. Моя девочка, моя прекрасная крошка! Как же я соскучилась за эти два месяца! Хочется сорваться с места и побежать к ней, обнять, прижать к себе. Я уже дергаюсь, чтобы осуществить это в эмоциональном порыве, но наталкиваюсь на кривую усмешку Стаса, что окатывает меня ледяной волной, приводит в чувство.
Внутренне собираюсь, сжимая в руке ремешок сумочки. Собираю все свои чувства в кулак, заталкивая их как можно глубже, чтобы не вылезали, пока идет заседание. Стас приближается ко мне, и я вижу испуганный взгляд дочери. Она выглядит как-то небрежно, не то что раньше. Помятые джинсы, длинный мешковатый серый джемпер. Волосы зачесаны в высокий хвост, и я замечаю несколько «петухов» на макушке. Раньше дочь из дома бы так не вышла, ни за что. В Дашке было чувство стиля, она умела и любила хорошо одеваться.
Сам Стас нарядился в новый серебристо-серый костюм, черная рубашка — в кармане пиджака уголок галстука. Снял, чтобы не придавать неприятной процедуре торжественность или просто из вредности?
— Здравствуй, жена, — криво усмехается Стас, но я игнорирую его приветствие. Смотрю только на дочь. Дашка похудела, стала какой-то тихой, что ли. Не понимаю, что с ней происходит. Я ей не звонила уже полтора месяца, после того разговора на ее день рождения. Как-то не могла себя заставить. От мамы знала, что у Дашки все хорошо: учится, занимается танцами. Моя мама звонила внучке почти каждый день. С ней Дашка разговаривала, а мне не позвонила ни разу. Ладно, надеюсь, что со временем ее отношение ко мне поменяется. Умолять ее о снисхождении ко мне — не собираюсь.
— Прошу, — дверь комнаты заседаний открылась, и я прошла вперед, затем мужчины и дочь.
Не ожидала, что Дашка будет присутствовать при разводе. Слушать всю эту грязь… А с другой стороны, пусть знает, как ее отец поступил со мной и как тяжело мне было. Может, хотя бы что-то сдвинется в ее избалованной голове.
Первым начал адвокат Стаса.
— Мой клиент решил не делить свое имущество. Все нажитое в браке было заработано моим клиентом… — и так почти полчаса.
Перечислили все, что я указала в списках для раздела имущества. Адвокат Стаса давил на то, что именно мой муж все заработал, а не я. Были предъявлены справки, что я не работала все эти годы. Даже нашли счета, которые оплачивал Стас: лечение моих зубов, операция по удалению аппендицита, в том числе отдельная палата, даже мои роды сюда приплели. Хотелось просто закрыть глаза и не слышать ничего этого. До какой степени мог еще опуститься мой муж? Разве что посчитать, сколько я за эти годы истратила на себя туалетной бумаги в ЕГО доме?!
Затем слово дали Эдуарду, и тут я открыла глаза, рассматривая мужчину, который меня защищал не только ради развода, но и ради меня самой. И дело не в деньгах, что я могла бы получить и не в его комиссии, как адвоката. Эдуард старался именно для меня, и от этого мне стало тепло, спокойно в душе.
— Прошу суд ознакомиться с результатами медицинского освидетельствования моей клиентки. Муж не соглашался на развод, требовал подписать отказные бумаги. Отсюда попытка удушения, травма связок.
— Почему клиентка не подала заявление на мужа? — хмурится судья.
— Из-за дочери, — поясняет Эдуард, — Не хотела причинять ребенку психологическую травму.
— Не доказано, откуда травмы, — кричит адвокат Стаса.
Мы быстро переглядываемся с Дашкой, и она опускает свой взгляд, разглядывая свои сложенные на коленях руки. Ничего не могу прочитать по дочери, кроме того, что она очень бледная.
— Далее, выписка из гинекологического отделения: моя клиентка не смогла сберечь ребенка из-за психологического давления. Все это было слишком тяжело для нее. Ребенок погиб.
— Снова не доказано, причина может быть любая, — выкрикивает адвокат мужа.
Эдуард передает бумаги судье и тот все больше мрачнеет. Стас сидит с довольной улыбкой, положив ногу на ногу, словно его не касается, что мы потеряли нашего малыша из-за него. Эдуард заканчивает свое выступление, перечислив мои требования о разделе имущества, и судья приглашает выйти Дашу.
Протестуя, мотаю головой, но адвокат мягко накрывает под столом мою ледяную руку, прошептав: «Так надо».
Дашка идет по проходу несмело, смотрит перед собой, словно ничего не видит. Встает к нам спиной и мне хочется крикнуть на весь зал, чтобы оставили ребенка в покое, но не могу. Горло сдавило болезненным спазмом от волнения, и я в шаге от нервного взрыва.
— Дарья, мы обязаны задать тебе вопрос, — мягко говорит судья, — Ты уже взрослая девочка и вправе сама решать. Твои родители разводятся, так бывает, но тебе нужно выбрать, с кем ты будешь жить: с мамой или папой? Подумай хорошенько. Это не значит, что ты больше не увидишь своего отца или маму. Ты будешь их видеть, когда пожелаешь, так же как и они тебя, но жить с кем-то одним до своего совершеннолетия.
Дашка стоит, словно проглотила
